Таверна «Лапы и хвост» 2 - Александра Шервинская

– А может быть, всё-таки потеря памяти, а? Ничего не знаю, ничего не помню, только имя и то по какой-то счастливой случайности.

– Можно сказать, что когда мы тебя спасли, ты была без сознания, а потом всё – ничего не помнишь, – согласился Марчелло, правда, без особой охоты, – я видел такой случай, кстати. Мы как-то подобрали на обломке доски в море парня, так вот он, когда в себя пришёл, тоже ничего не мог сказать: ни как оказался в море, ни кто он вообще такой. Мы его потом в порту оставили, правда, целителя к нему вызвали.

– И что с ним дальше случилось? – мне действительно было интересно.

– Ни малейшего представления, – Марчелло равнодушно пожал плечами, – наверное, устроился в жизни как-нибудь. Даже скромное существование лучше дрейфа на обломке доски.

– Хотите моё мнение?

Франко внимательно нас слушал и теперь решил высказаться.

– Мы можем напридумывать всё что угодно, но отвечать на вопросы и выкручиваться всё равно придётся Ори самой. Так что я за вариант с потерей памяти: тут можно упереться намертво и отвечать одно и то же. Мол, ничего не помню, ничего не знаю, пожалейте меня, мне и так досталось. Поверьте, люди с удовольствием придумают историю сами и охотно в неё поверят. Ну и Мэтью нужно будет по возможности находиться рядом, чтобы в случае опасности переключать внимание на себя.

Судя по виду барона, необходимость находиться постоянно рядом со мной его воодушевила чрезвычайно. Во всяком случае, выглядел Мэтью до крайности довольным.

Глава 11

Мэтью

Святая Бенедикта! Я всё-таки это сказал! Матушкина любимая святая – я, кстати, в последнее время тоже всё чаще стал её вспоминать, к чему бы это? – может быть довольна: я сдержал данное в порыве эмоций слово. И Ори не ответила «нет», хотя и была очень удивлена моим предложением. Да что там говорить… Я и сам был изрядно ошарашен тем, что решился озвучить вслух свои надежды и мечты. А что касается того, что Ори не дала сразу положительного ответа, так я на это и не рассчитывал. Какая же уважающая себя девушка соглашается сразу?!

Зато теперь я могу совершенно открыто за ней ухаживать, не опасаясь быть неправильно понятым. А уж как матушка будет рада! Кстати, нужно будет как-то аккуратно подготовить Ори к встрече с баронессой Шарлоттой. Но об этом я подумаю немного позже, когда решу основные актуальные вопросы.

Пусть мне теперь кто-нибудь скажет, что от библиотек нет никакой пользы! Откуда бы я узнал о том, что кроме рода Даттон был ещё один, представители которого умели общаться с животными? И как удачно, что об этих Хоккинзах уже несколько столетий ничего не слышно: даже если на мгновение представить себе, что кого-то из них именно сейчас занесёт в Гратенстор, мы всегда найдём, что ответить.

Но я прекрасно понимал, что помимо устройства личной жизни нужно очень активно и ответственно заниматься таверной, чтобы идея не осталась просто идеей. Помимо всего прочего, разочаровывать таких людей, как министр Лифалинг и господин Бонатти, не просто недальновидно, а порой даже вредно для здоровья. Здесь я в первую очередь имею в виду любителя древностей господина Бонатти. Почему-то я даже не сомневаюсь в том, что ради серьёзной выгоды этот человек запросто пройдёт по головам, а если понадобится, то и по трупам.

Нет, так-то у нас в Ривенгольском лесу много укромных мест, да и нора Шлосса неподалёку… нашли бы куда тело спрятать, но зачем усложнять, если можно решить всё к взаимному удовольствию?

Да и Ори с Марчелло подводить нельзя ни в коем случае: они ведь мне поверили и ввязались в это предприятие. Значит, если я хочу сохранить друга – и, возможно, будущего родственника – и невесту, то нужно поднапрячься и продвинуть этот уникальный проект. Тем более что я всё больше прихожу к выводу, что посетившая нас идея чрезвычайно перспективна, и нужно быть круглым дураком, чтобы упустить такую возможность.

– Мэтью, – голос Марчелло выдернул меня из размышлений, и я виновато улыбнулся капитану, мол, прости, задумался.

– Ты сюда надолго или так, просто заглянуть? – поинтересовался капитан. – Просто мне скоро надо будет ненадолго отлучиться, и хотелось бы понимать, кого тут оставлять за главного.

– К сожалению, мне нужно будет обсудить с вами несколько вопросов, а потом вернуться, – я тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на Ори, – но вскоре я постараюсь прийти на более продолжительное время. Потому как почти наверняка скоро сюда начнут наносить визиты те, кто заинтересован в процветании нашего дела. И это как раз одна из тем, которые мне хотелось бы с вами оговорить.

– Пойду помогу Карло, – тут же сказал Франко, удивив меня такой не характерной для пирата – а никем иным этот парень быть просто не мог – деликатностью. – А то он там совсем запутался.

Следующий час я пересказывал Ори и Марчелло события последних дней, стараясь в подробностях передать разговоры и с министром Лифалингом, и особенно с господином Бонатти. Нужно сказать, что, впервые услышав от меня это имя, Марчелло удивлённо покачал головой и пробормотал:

– Вот уж не предполагал, что судьба снова сведёт меня со стариной Робертом, а оно вон как повернулось. Имей в виду, Мэтью, в плане дел Бонатти можно доверять: он, конечно, прохиндей, каких мало, но дело с ним иметь можно. Само собой, если он увидит возможность слегка ошибиться в свою пользу, он её не упустит, но это и нормально. Любой на его месте так же поступил бы. И свой личный интерес он непременно будет блюсти, но удара в спину от него можно не ждать. Это человек старой закалки и приверженец относительно честного ведения дел. Судя по всему, он считает нашу таверну более чем перспективным предприятием, если постарался обойти возможных конкурентов, так сказать, ещё на старте. И двадцать пять процентов – это более чем приличные условия.

– Кстати, – тут я слегка напрягся, так как терпеть не мог вести с друзьями разговоры, касающиеся финансовых отношений, – вас устраивает процент, который я озвучил Лифалингу? А то вы как-то промолчали…

– Я вообще никакого процента не ждала, – пожала плечиками Ори, – ты и так дал мне возможность жить в твоём доме, да ещё и о моей безопасности и биографии беспокоишься.

– Как это – не ждала? – совершенно искренне изумился я. – Ты столько делаешь!

– Двадцать процентов – это