Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова

— Куда мне? — фыркнула я. — Я же из трущоб, по твоему мнению. Вряд ли даже таблицу умножения доучила в свое время.

— Ева! — рявкнул Артур, поворачиваясь ко мне. — Тебе обязательно постоянно огрызаться?

— Просто бесит, когда люди помешаны на деньгах.

— Да дело и не в деньгах, — он пожал плечами. — Куда они денутся? Но эта власть моя. По праву. Это то, что будто связывает меня с отцом.

Я покачала головой, вставая. Не хотелось подыгрывать Артуру. Хотя мы, считай, первый раз разговаривали по душам, уже можно было догадаться, когда он говорит от души. Сейчас явно был не тот случай.

— Это то, в чем ты все-таки победил Марка и торжествуешь, — поправила я. — Зная, что можешь, глядя в глаза, сломить его волю. Даже если не делаешь этого.

В моем голосе звучали осуждающие нотки.

— Разве только Марка? — коротко рассмеялся Артур и развел руками. — Любого оборотня в этом городе. Я чувствую себя… кем-то значимым. От этого тяжело отказаться. Да и зачем, если это и должно быть моим?

— Может, потому что это все так, пустота? — улыбнулась я, даже немного жалея в этот момент Артура. — А у тебя больше нет в жизни ничего более значимого. Кроме власти и денег. Ни друзей, которым ты можешь доверять, ни настоящей любви с девушкой, которая не смотрит на твой кошелек. И чтобы не выть от этого на луну, ты хватаешься хотя бы за то, что имеешь. А на деле что власть, что богатство — это так, пустота, воздух?

— Без воздуха нечем дышать, — напомнил Артур. — По крайней мере, мне, если я уступлю место вожака, будет нечем.

«Потому что у тебя и так нет ничего, кроме этого статуса вожака. Тебе и так нечем дышать, Артур», — с горечью, с сочувствием подумала я.

Глава 10

Наверно, не стоило вести душеспасительные беседы с едва знакомым вожаком оборотней? Ведь в глазах Артура сверкнул жесткий огонек. Еще пару минут назад этот голос был мягким и обтекаемым, успокаивал, как мягкий плед на плечах. Сейчас же словно ощерился волчьими клыками.

— А ты сама-то? Что у тебя есть в жизни? Кроме Марка, хотя я не очень-то верю, что у вас что-то получится! Вы разругаетесь через пару месяцев, когда он попытается выдрессировать тебя под высшее общество, а ты покажешь зубки. Скажешь, в том, чтобы возить тряпкой по полу в общественном туалете, гораздо больше смысла, чем в том, чтобы управлять оборотнями?

— Эта тряпка хотя бы не становилась яблоком раздора между мной и моей семьей! — выпалила я.

В эту секунду будто треснул какой-то стержень, державший меня на плаву в этом столковении. Ведь на меня резко, как ведро холодной воды на голову, обрушилось осознание, что нет у меня больше семьи, не осталось. Вся дальняя родня слишком дальняя. Единственным родным человеком была мама. Была. Я буквально пошатнулась, садясь обратно на диван и роняя лицо в ладони.

Артур оказался рядом, обнимая за плечи. Он не успокаивал, не говорил: «Тише, ну, что ты?» Ничего из того, чего можно было ожидать. Артур просто ждал, пока я выплачусь. Девушка, которая, в принципе, его раздражает одним своим появлением, но пережившая горе, схожее с его.

Постепенно я начала говорить. Всякую чепуху, которую, наверно, не вывалила бы ни на Марка, ни даже на лучшую подругу, если бы она у меня была. Говорят, случайные попутчики — лучшие слушатели? Эта роль досталась Артуру. Я рассказывала о том, как любили друг друга мама и папа, как нам его не хватало, как я частенько оставалась у соседки, когда ее снова и снова забирали в больницу… Перескакивала с одного на другое, захлебывалась обидой на судьбу. И попытки заработать на лекарства, и хамовитая дамочка в регистратуре больницы, и все ухудшающиеся анализы — вряд ли Артур разбирал хоть что-то из перепутанного клубка.

— И теперь я одна, совсем одна!

— Ну, у тебя же есть Марк, — неуверенно поддержал Артур.

Я и сама это знала. Сейчас в наших отношениях все шло просто отлично! Но говоря о том, что мы расстанемся из-за того, что из разных миров, Артур подковырнул мой собственный страх. Поэтому после таких разговоров я иррационально чувствовала какую-то шаткость, будет ли и дальше все так хорошо: через полгода, год? И отчаянное одиночество.

Впрочем, плакать вечно невозможно. Артур стойко перенес мои рыдания, во время которых я наверняка выглядела безобразно с распухшим носом и покрасневшим лицом. Я даже не сообразила, на каком этапе хозяин пентхауса сунул мне коробку с бумажными салфетками. Наверно, чтобы я не заменила их рукавом его рубашки. Он же меня считает невежей из трущоб. Хотя, пожалуй, рубашки мне не хватило бы для этих целей. Ведь коробка салфеток стала легче вполовину. После этого я застыла, глядя в одну точку мутным заплаканным взглядом.

— Пойдем. Тебе нужно отдохнуть, — Артур потянул меня за руку.

Я подчинилась, как тряпичная кукла. Еще не зная, что собственноручно сделала шаг в ловушку.

* * *

У Марка выдался сложный день. То и дело хотелось позвонить Артуру, спросить, как там Ева. Но в то же время не хватало смелости взяться за телефон. Это ему-то, оборотню, волку, решившему бросить вызов брату-вожаку! Марк боялся, что не подберет нужных слов. С Евой и лицом к лицу иногда говорить сложно! Неосторожная фраза — и все, свернется ежом, выставит иголки, попробуй подберись заново к ней. А уж по телефону, в расстроенных чувствах?

«Да не в этом дело! — гаркнул сам на себя Марк. — Я просто чувствую себя виноватым! Что не получилось спасти ее мать. Что я… не знаю, не появился раньше в жизни Евы. Что все сложилось именно так. Что я не оперировал сам и не знаю, вдруг был бы шанс, хотя бы крохотный, хотя бы почти невозможный на успешный исход операции».

Марк знал, что все это бред. В клинике работали лучшие специалисты, которых только смог найти. Каждого знал лично, к каждому сам лег бы под нож, если бы возникла необходимость. Но все равно винил себя, пусть и абсолютно иррационально. И боялся, что обвинит и Ева.

Тут еще и позвонили по работе, наметились проблемы в одной из аптек. Марк заскочил туда на пару минут, собираясь все решить, а выбрался только спустя час или больше. И вот он ехал к Артуру. Должен был бы гнать, окрыленный скорой встречей с любимой девушкой! Но этого