Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова

Марк не чувствовал. Не то по-прежнему нелепо винил себя, не то боялся липкой и гадкой беспомощности при виде плачущей Евы, не то грызло какое-то нехорошее предчувствие? Сам не мог разобраться.

Поднявшись наверх, Марк недовольно вздохнул в ожидании, когда Артур откроет. Был почти уверен, что он нарочно тянет время, лишь бы побесить! Это в его духе! Марк закатил глаза, как тут дверь наконец открылась. На пороге предстал Артур, обнаженный до пояса. На лице сияла белозубая улыбка-оскал, в глазах горело злое торжество.

— О, прости, я немного… задержался, — Артур хмыкнул многозначительно.

— Где Ева?! — взревел Марк.

Он оттолкнул брата в сторону так резко и сильно, что тот практически налетел на стоящий рядом шкаф. Марк ринулся вглубь пентхауса. Едва не рыча, едва не перевоплощаясь в зверя от ярости. В голове ни единой мысли. Только жгучая ревность.

Марк рванул дверь в спальню так, что она едва не слетела с петель. Незапертая… А внутри Ева, мирно спящая на кровати. Сверху заботливо наброшено одеяло.

— Ева? — выдохнул Марк в шоке, оцепенев в дверях.

Одно дело — просто ревновать и рисовать в своей голове всякие мрачные картины. Совсем другое — увидеть их своими глазами. Ведь Ева, разнеженная, слабая, приподнялась на кровати, сонно моргая. Одеяло сползло, и теперь были видны обнаженные ноги и просторная белая рубашка. Явно с плеча Артура.

— О, Марк! — Ева села на кровати, спуская босые ноги на пол. — Наконец-то ты приехал!

«Да ты, похоже, забыла, что уснула в чужой постели? И в рубашке своего любовника?» — захотелось прорычать Марку.

У него действительно щекотало горло. Звериный инстинкт — зарычать, хоть немного выпустить пар. Пока не наломал дров со злости. Ведь кулаки уже сжались так, что казалось, и силой не разогнешь пальцы, будто их свело судорогой. Артур же стоял совсем рядом. И Марк не выдержал. Он резко развернулся, перехватывая брата за горло, толкая на стену.

— Что это значит?! — взревел Марк.

Он чувствовал, как под его пальцами сбились и дыхание, и пульс. Артур, гордый вожак, вечно насмешливый старший брат, наследник всего… боялся. Впервые смотрел на Марка глазами добычи, а не зверя. Казалось, даже забыл о своей магической власти, о том, что мог бы одним взглядом заставить скорчиться от боли в ногах.

— Я спрашиваю, что здесь было, брат?! — заорал Марк, не выдержав. — Если я еще могу тебя так называть!

Он не ожидал такой подлости от Артура. Тот смотрел сегодня так искренне, так доброжелательно вызывался помочь. А в итоге просто мечтал отбить у Марка истинную?!

— Марк! — испуганно вскрикнула Ева.

Она подбежала к нему, коснулась его плеча. Даже через рубашку Марк почувствовал, какие ледяные у нее пальцы от волнения.

— Что? Может, расскажешь ты? — он обернулся на нее резко, как волк, прожигая злым взглядом.

На миг повисло молчание. Только Артур отвернул лицо. Так, будто впервые за всю жизнь ему стало стыдно перед Марком. Тогда его пальцы бессильно разжались, рука повисла, как плеть. Из него, казалось, одним разом выкачали все силы. Марк повернулся к Еве, глядя на нее разочарованным, потухшим взглядом, едва-едва качая головой. По ощущениям, на другие движения не хватило бы сил еще как минимум вечность.

Наверно, все это были какие-то секунды? Но Марк ощущал их, как вечность. Пока Ева не помотала головой, хватая его за руку.

— Марк! Что ты себе надумал?! Между нами ничего не было!

Марк не выдержал. Он перехватил Еву за плечи, встряхивая, будто надеясь вытрясти из нее правду.

— Ничего не было? Тогда почему ты в спальне, в его рубашке? А он в таком виде!

— Потому что я испачкала нашу одежду апельсиновым соком! — выпалила Ева, отбрасывая от себя его руки, словно это были ядовитые змеи. — Пойдем! Я покажу тебе!

Она схватила Марка за запястье, потянув за собой в сторону ванной комнаты. Только Артур остался стоять на месте. И когда он смотрел им вслед, его глаза зло смеялись.

— Как ты, вообще, мог такое подумать обо мне?! — по пути возмущенно выкрикнула Ева. — Вот, сейчас увидишь все своими глазами!

Она распахнула дверь в ванную комнату и замерла в дверном проеме. Ведь точно помнила, куда сложила испачканные вещи аккуратной стопочкой. Ева наклонилась, заглянув в стиральную машину, даже приоткрыла корзину для белья. Что ж, сейчас сыграло на руку то, что профессия уборщицы хорошо так щелкает по носу брезгливость. Так что, не увидив своих вещей, Ева начала копаться в смятых футболках и рубашках. Но ничего. Совсем ничего!

— Артур, где моя одежда?! — закричала Ева. — Артур, ну, скажи хоть что-то!

Вот только вместо ответа хлопнула дверь. Артур ушел.

* * *

Когда хлопнула дверь, я вздрогнула, как от удара. Взгляд медленно-медленно перетек с корзины для белья на Марка. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять: он мне не верит. Его лицо исказилось усмешкой, как болезненной гримасой.

— А что ему говорить? — Марк дернул широким крепким плечом. — С ним я поговорю отдельно. Я хочу услышать от тебя, чего тебе не хватало. Ты же так ненавидела оборотней, ты же так презирала корысть и жадность до денег и власти. Тогда почему же из нас двоих ты выбрала более успешного брата? Почему решила, что лучше быть с вожаком, а не со своим истинным?

Он смотрел на меня с прищуром, как на холодном ветру. Так, будто один вид меня в рубашке с чужого плеча причинял боль.

Я не выдержала. Сама не поняла, как размахнулась пощечиной. Не такой уж и сильной, но звонкой. Рука зависла в воздухе, будто я запоздало сообразила, что натворила. И пожалела об этом тут же, виновато прикусив губу.

— Да как ты мог такое подумать обо мне? — выпалила я с дрожью в голосе. — Ты всерьез думаешь, что в день, когда умерла моя мать…

— Что Артур сумел тебя отвлечь и утешить? — грустно усмехнулся Марк. — Вполне. Ты была уязвима эмоционально, а он хорошо умеет играть на слабостях окружающих, если ему нужно. А ты… О, для Артура это очень сладкий вариант насолить мне. Увести у меня девушку и каждый раз причинять мне боль, появляясь с тобой под руку в обществе.

— Да между нами ничего не было! — закричала я. — Моя одежда испачкалась! Я сложила ее здесь, понятия не имею, куда Артур дел грязные вещи! У него и спрашивай!

Я сжала кулаки, едва не дрожа вся на нервах. Сама себе напоминала перетянутую струну. Еще немножечко — и что-то надорвется, сломается безвозвратно. Я и в другой день болезненно перенесла