Кто твой папочка - Бриттани Николь

Она выглядит точь-в-точь как строгие учительницы из моей частной школы в Англии: волосы убраны в тугой пучок, одежда идеально выглажена, ни одной складки. Мгновенно меня переносит в прошлое — я снова мальчик, который в толпе родителей ищет свою маму. Напрасно. Она никогда нас не забирала.

Однажды, правда, обещала прийти. В мой день рождения. Но так и не появилась. Не приехал и мой водитель — он думал, что мама сама заберет меня.

Сердце начинает колотиться. Хорошо, что тогда у меня был Салли. Мы ждали вместе, а потом пошли домой пешком. У него всегда было при себе несколько монет, и в тот день он потратил их на шоколадный батончик Lion для меня. С карамелью и вафлей — мой любимый в детстве. Он сделал вид, что это было частью плана. Я-то знал, что нет, но притворился, что верю. Это помогло. А у Мерфи нет своего Салли. У него есть только я.

Черт, да где же он?!

Женщина поворачивается ко мне — нос задран, спина прямая, как жердь. У меня внутри все сжимается.

— Да?

— Я ищу своего сына. Мерфи Макаллистер. Он учится в том же классе, что и мой племянник, — я слегка поднимаю Ти Джея левой рукой, — но он не вышел.

Сузив глаза, она отстегивает от пояса рацию. И все мои тревоги вмиг отступают. Если у нее есть такая штука, она не может быть уж такой плохой.

Она нажимает кнопку сбоку и двумя пальцами прикрывает ухо — выглядит при этом очень солидно. Я решаю в следующий раз попробовать так же. Вдруг сработает.

— Джерри, ищу Мерфи Макаллистера. Первый класс. Можешь его вывести?

Она убирает устройство от рта и поднимает палец, чтобы я замолчал. Через пять секунд раздается треск и писк.

— Он разговаривает с миссис Бенуа, сейчас направлю его к тебе.

Она дарит мне формальную, дежурную улыбку. Ни слова больше.

Ладно.

— Кто такая миссис Бенуа? — шепчу я, ставя Ти Джея на землю у подножия ступенек.

— Наша учительница.

Засунув руки в карманы, я начинаю ходить туда-сюда по асфальту. Каждый раз, проходя мимо дверей, я бросаю на них взгляд, умоляя их открыться. Он что, в беде? Мерфи не похож на ребенка, который попадает в неприятности, хотя, если честно, я почти его не знаю.

Проходит целая вечность, и наконец дверь приоткрывается. Мерфи выходит с тем самым невозмутимым видом, который я уже успел за ним заметить. Он не сияет радостью, увидев меня, но я клянусь — в его глазах мелькнула искорка. Будто он не ожидал, что я появлюсь… и не особенно этому против.

И тут меня осеняет, возможно, мой сын не раз оказывался в такой же ситуации, как я когда-то. Ждал у школы родителя, который не пришел. И, судя по его замкнутому выражению лица, это происходило гораздо чаще, чем в моей жизни.

Он, наверное, привык, что люди не приходят за ним. И это разбивает мне чертово сердце.

Я делаю три больших шага к нему, не скрывая, как рад его видеть.

— Мак Атака! Ну как первый день?

Его брови взлетают вверх.

— Мак Атака?

— Пробую варианты прозвищ. Как тебе?

— Все зовут меня Мерф.

Я пожимаю плечами.

— Но я же твой папа.

Он вздыхает, маленькие плечи опускаются, словно его рюкзак набит кирпичами.

— Мы идем к тебе в офис?

— На самом деле, — улыбаюсь я, — мы идем за ледяными слашами. Потом нам нужно завезти Ти Джея в офис Слоуни, а потом — домой. Подойдет?

Мерфи снова пожимает плечами, показывая, что ему абсолютно все равно.

— Я сказал дяде Кэлу, что хочу красный, а он возьмет синий, и мы их смешаем, — Ти Джей вцепляется в перила и раскачивается вперед-назад. Ни секунды не может стоять спокойно.

Я пячусь назад, махая им, чтобы следовали за мной.

— А как насчет того, чтобы всем взять и красный, и синий? Смешаем их прямо на автомате.

— О да! Дядя Кэл, ты самый крутой! Мерфи, тебе так повезло, что твой папа — просто супер, — восторженно заявляет Ти Джей.

Мерфи не отвечает, но я почти уверен — уголки его губ чуть-чуть приподнимаются.

— Ну что, парни, мы идем прямо на вражескую территорию, — объясняю я, пока мы поднимаемся в лифте, держа в руках ледяные напитки. Я высовываю язык, чтобы разглядеть его в отражении на стенке из нержавейки. Отражение мутное, толком ничего не видно, поэтому я разворачиваюсь кругом, по-прежнему с высунутым языком. — Он у меня синий? — Получается больше «он у меня финий».

Мерфи прячет улыбку за своим огромным стаканом. А вот Ти Джей, наоборот, заливается смехом.

— Нет, дядя Кэл! Мы же смешали его с красным!

— А-а, — я нарочито громко втягиваю через трубочку еще один глоток. — А я думал, мы просто так сделали — ради вкуса.

Двери лифта открываются, и на пороге стоит пожилая парочка, глаза округлились.

— Простите, — говорю я, придерживая дверь и жестом показывая мальчишкам выходить.

Мы выходим в безликий приемный зал, где едва слышно играет Моцарт. Надменные ублюдки, наверняка даже не знают, что это за классическая мелодия, им просто нравится, что она звучит «богато».

Я раньше не был в этом офисе, но ничуть не удивлен серо-синим цветам вокруг. Выглядит, как любая другая адвокатская контора в Манхэттене: стерильный интерьер, фото ночного Эмпайр-стейт-билдинг и обязательно — панорама Нью-Йорка.

Уж в чем-чем, а в любви к своему городу ньюйоркцы помешаны. «Лучший город в мире! Я люблю Нью-Йорк!» — эта мантра, похоже, у них у всех в крови. Представляю, что милая Лола тоже ее повторяет. Может, даже во время оргазма.

Черт.

Я полный идиот. С какого перепугу я думаю о том, как Лола кончает? А теперь у меня в голове — чертово кино: она у себя в квартире, руки скользят между бедер, вибратор включен на полную мощность. Судя по ней, ей нравится пожестче.

— Дядя Кэл, а кто это разговаривает с моей мамой?

Вопрос Ти Джея вырывает меня из слишком уж наглядных фантазий, но вид перед глазами заставляет кровь в жилах стынуть.

Да какого черта Уилл Хиггинс идет рядом с нашей Слоуни?

Бок о бок они медленно идут по коридору. Он что-то тараторит, она смеется, прижимает папку к груди, выглядит расслабленной и счастливой.

Не хочу это признавать, но я не видел ее такой беззаботной уже много лет.

Моему брату полный конец.

Как только она замечает нас, тут же напрягается, в глазах вспыхивает вина.

О