Медленный яд... - Диана Валеса

— В детстве ты тоже была надоедливой дурочкой. Но хоть тогда у тебя хватало ума не путаться у меня под ногами, — его взгляд медленно скользит по моим чертам лица, и от этого так неприятно становится. — Ты ведь любила за мной подглядывать, да?

Неосознанно мотаю головой и сглатываю вязкую слюну. Избегаю встречаться с ним глазами, потому что слишком страшно сейчас смотреть в эту пронизывающую желтизну его зрачков. Кажется, будто они могут испепелить меня насквозь. Я и так ощущаю, как моё тело бросает то в жар, то в холод. Руки подрагивают от неконтролируемой дрожи.

— Чего молчишь? — спрашивает он. — Язык проглотила?

— Неправда. Тогда была просто детская влюблённость, я уже давно перегорела этими чувствами, — тихо произношу, отводя глаза. — Ты отличаешься от того мальчика, к которому я испытывала тёплые чувства.

— Отличаюсь? Хочешь сказать, что я тебе больше не нравлюсь? — он пальцами поддевает мой подбородок и от этого мне становится так нехорошо, так противно, что я резко сбрасываю его пальцы со своего лица.

Ашер лишь усмехается, но совсем недобро.

— Ты мне не нравишься, и я испытываю к тебе только отвращение, — произношу твёрдо. И это не ложь.

Ашер внимательно вглядывается в моё лицо. Он явно понимает, что я не лгу, и в тот же миг его улыбка гаснет. Его глаза, что казались просто яркими, теперь словно вспыхивают с новой силой, но в их глубине я различаю непроглядную тьма. Становится ещё страшнее.

Парень произносит тихо, но в его голосе слышится сдерживаемая ярость:

— Вот значит как. Отлично, — каждое его слово словно рык откуда-то из глубины.

Лицо Ашера приближается к моему ещё ближе, почти касается. Я чувствую его тяжёлое дыхание на себе.

Я пытаюсь вернуть разговор в нужное русло, хотя внутри всё дрожит от его близости, от напряжённого взгляда и едва сдерживаемой агрессии.

— Ты хотел поговорить, — напоминаю я.

Ашер не отступает, его лицо по-прежнему слишком близко.

— Раз ты живёшь в моём доме, то должна соблюдать несколько правил, — говорит он злобно. — Первое — не беси меня своим присутствием. Второе — не жалуйся на меня дяде и своей мамаше. Это понятно?

Я едва сдерживаю вздох, пытаясь понять смысл его слов.

— Понятно. Это всё?.. — спрашиваю я, надеясь, что он отодвинется от меня.

Слишком близко его лицо находится к моему, и мне от этого ужасно некомфортно.

— Не всё, — Ашер лишь усмехается раздражённо. — В университете тоже не мелькай у меня перед глазами. Если будешь держаться подальше, я тебя трогать не буду. Я даже прощаю тебе твои выходки, и всё это только ради моего дяди. У меня нет желания ссориться с ним из-за какой-то тупой курицы.

Тупой курицы? Чувствую, как внутри закипает гнев. Мне хочется ответить ему резко, дать отпор, но я заставляю себя сдержаться. Если он действительно решил не мстить мне, не стоит разрушать это.

Но я всё-таки не хочу находиться в этом доме ни секунды! Нужно срочно уговорить маму дать согласие на моё проживание отдельно. Подальше от этого неуравновешенного хищника. Но как мне её уговорить? Она сейчас в таком деликатном состоянии. Боюсь её тревожить, чтобы не навредить её здоровью.

Ашер медленно выпрямляется, но не отступает.

— Думаешь, я шучу? — произносит он едва слышно.

Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы отстраниться, одна его рука резко опускается. Пальцы впиваются в мою талию с такой силой, что я невольно вскрикиваю, потому что боль пронзает тело. Он не просто держит, а сдавливает своей ручищей моё тело, будто пытается добраться до моей бедненькой печени.

— Вот что будет, если ты забудешься, — шепчет он, приблизив лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. — Если ты хоть раз появишься там, где я не хочу тебя видеть или откроешь свой грёбаный рот, где не следует. Будет очень больно. Намного больнее, чем сейчас. Это только цветочки, Ка-ри-на.

Его пальцы не разжимаются, наоборот, давление усиливается. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. На губах Ашера появляется улыбка, как у заправского маньяка. Ему явно доставляет огромное удовольствие наблюдать за болью, что он причиняет своими руками.

— Поняла меня? — спрашивает он, слегка наклоняя голову, будто действительно ждёт ответа.

С трудом киваю, стараясь не показать, насколько мне больно. Голос дрожит, но я заставляю себя произнести:

— Поняла.

Этот мерзавец, наконец-то, разжимает пальцы, но не отходит. Его ладонь медленно скользит по моей руке, оставляя после себя ощущение жжения, будто кожа обожжена невидимым пламенем.

— Точно? Что-то мне подсказывает, что ты сейчас побежишь жаловаться своей мамочке, — говорит он с полуулыбкой.

— Нет, — мотаю головой, пытаясь говорить спокойно.

Его глаза сужаются, и в них появляется опасный блеск. Господи, да он же ненормальный!

— Давай, попробуй, Карина. Только учти, если сделаешь это, всё станет в разы хуже. Ты даже не представляешь, на что я способен, когда меня бесят.

Ой, я уже прекрасно представляю. Не надо мне доказывать это. Просто оставь меня в покое!

— Ну, так что? Будешь умницей и послушаешься моего совета? — смотрит на меня выжидающе.

— Буду, — отвечаю глухо.

— Супер! — широко улыбается этот ненормальный хищник, а затем щёлкает меня по носу. — Добро пожаловать в наш дом, Ка-ри-на.

С этими словами резко покидает помещение, наконец-то оставляя меня одну. Но я всё ещё опасливо кошусь в сторону дверь, где только что скрылась спина грёбаного хищника.

У меня даже в груди закололо от пережитого стресса.

Глава 25

Понадобилось больше десяти минут, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, успокоить дрожь в руках и выровнять дыхание. Как же мне не хотелось выходить сейчас из этого помещение и снова наткнуться на ненормального хищника.

Судьба просто каждый раз приносит мне всё новые и новые испытания. И я даже не знаю, смогу ли я всё это вытерпеть.

Ашер ясно дал понять, чтобы я не смела, рассказывать что-либо своей маме. И тем более Давиду. И чем мне тогда руководствоваться, какими именно доводами, чтобы доказать маме, что я не могу жить в этом доме, когда тут разгуливает бешеный хищник? Он, конечно, сказал, что не тронет меня, если я не буду мешаться, но верить ему себе дороже.

И как мне поступить? Может, я всё-таки расскажу всё маме? Ох, она ведь расстроится, и это не ускользнёт от глаз Давида. Тогда может придумать другую причину? И какую?..

Ладно, нужно хорошенько подумать.

Отвлекаюсь на обстановку вокруг себя. Взгляд блуждает по спортивному инвентарю, что находится в