Мои драконы. Император, князь и я - Татьяна Демидова

— Знаю, любимый, — шепчу ему в ответ. — Я уже не боюсь.

Моя ладонь робко гладит его по плечу и шее, и Стейн, сделав два широких шага, опускает меня снова на кровать, но уже у ее изголовья.

Сам он ложится рядом. Его горячая сухая ладонь накрывает мой подрагивающий живот. Нежно оглаживает по кругу, запуская горячие волны по всему телу.

— Жизнь моя, дыхание мое, Ролана. Как я жил все это время без твоих ясных глаз, без улыбки твоей? — задумчиво говорит он. — Без твоих нежных губ, без запаха твоей кожи, без твоих стонов, страстная моя девочка.

Я чувствую, как с другой стороны от меня тяжело проминается матрас под еще одним мужским телом.

Стейн наклоняется и нежно и глубоко целует меня, а Аллард… Боги! Император приживается к моей спине голой кожей. Он успел раздеться за это время!

Но сильно испугаться я не успеваю. Потому что мне снова не дают.

Аллард уверенно отводит волосы с моей спины, скользит горячими сухими губами по изгибу шеи, а после вдруг вытягивает свою руку и мягко приподнимает мою кисть. Тянет на себя. Метка отдает чувственным жаром, туманит взгляд и разум.

А когда твердые губы императора целуют мое запястье, я на мгновенье слепну в новой вспышке натянувшейся до предела связи.

Во мне горит одно желание: обладать. Завладеть своим сокровищем!

Понимаю, что это не мои мысли и не мои желания. Это драконы. Они рвутся что есть сил и хотят окончательно закрепить нашу связь. И я не могу сопротивляться их сдвоенному желанию. Уже не в силах этого сделать.

Плыву по волнам сладострастия. И жажду этого не меньше, чем они.

И Стейн уверенно тянет мои руки к последним пуговицам на своей рубашке.

— Хочу тебя полностью чувствовать. Всей кожей, сокровище мое, — хрипит он.

Мои пальцы дрожат и путаются, но все же я успеваю расстегнуть оставшиеся пару пуговиц. Затем Стейн просто откидывает рубашку в сторону одним резким движением. И почти сразу ложится рядом со мной и прижимает к себе.

— Вот так, любовь моя. Я еще немного поцелую тебя. Мы не будем спешить, Ролана. Эта ночь для удовольствия. Я так долго ждал, что не собираюсь выпивать столь желанный сосуд за один глоток. Мы будем наслаждаться вместе, любимая. Хочу, чтобы ты прочувствовала, как желанна для меня, для нас обоих, — поправляется он, и губы императора сразу подтверждают его слова, нежно поцеловав чувствительное местечко за ухом.

А потом… Ах! Ладонь Стейна властно накрывает мое лоно. Мне немного стыдно, за то что мои панталоны сильно промокли между ног, но лицо моего князя вспыхивает хищной радостью, когда он обнаруживает этот факт.

— Чувственная наша девочка, какая же ты отзывчивая! — восхищается он в мои губы.

И целует. Целует так, что я теряюсь в пространстве. Совершенно перестаю ощущать свое тело. Только чистая эйфория звенит в каждой клеточке. Отголоском долетают нежные щекочущие прикосновения языка к подушечкам моих пальцев.

Это император. Он продолжает ласкать мою ладонь. От запястья он незаметно добрался до пальцев и теперь всасывает каждый по очереди своими губами и легко щекочет кончиком языка, посылая все новые и новые мурашки вверх по коже.

А я… Я настолько утонула в поцелуе со своим князем, что не замечаю, как оказываюсь полностью обнаженной и под его твердым горячим телом.

Глава 19. Наслаждение

Замираю. Не хочу, но невольно напрягаюсь, когда ощущаю, как горячая твердая мужская плоть упирается в мою промежность. Это напряжение не зависит от меня, просто как инстинкт какой-то над разумом срабатывает.

И вроде страха нет давно, я желаю этого не меньше, чем Стейн, но…

Это мой первый раз.

И как я благодарна и моему князю и императору, что они не торопятся, хоть и сами уже на давно грани. Но все еще нежны и бережны со мной.

Стейн чувствует меня, отстраняется немного. Успокаивающе целует мои губы. Мягко гладит языком изнутри, а его пальцы осторожно подбираются к самому чувствительному месту моего тела.

А Аллард… Я только сейчас замечаю как он… Он смотрит. Пристально, неотрывно, с хищной звериной жадностью. Это дракон проглядывает в его вертикальных зрачках и обострившихся скулах.

— Сокровище… — низким проникновенным голосом произносит он. — Единственная наш-ша… Р-ролана… — в его рычащем голосе столько властности, силы и ласкающей нежности.

Обмираю вся от него. Завороженно наблюдаю, как его пальцы снова захватывают мою руку и нежно переплетаются с моими пальцами, сжимают их в таком властном одобряющем жесте.

Его тело… я рада, что император пощадил мою робость, и он не обнажился до конца, как я думала вначале. Он снял только рубашку, но и его верхняя часть способна довести до обморока своим совершенством.

И мне немного еще стеснительно так пристально рассматривать дракона, который еще утром был для меня правителем и братом моего жениха, а сейчас стал моим мужем. Но глаза так и тянет к его идеальному мужественному торсу. Мне хочется вобрать в себя этот образ целиком, настолько он прекрасен и волнующ.

Но я прячу свой интерес под занавесом густых ресниц. Аллард все равно замечает и приподнимает один уголок своих красивых мужских губ.

Обе брачные метки наливаются жаром. Горячат кровь и… неожиданно напитывают меня смелостью. Будто она откуда-то извне вливается в меня. Словно Аллард передал мне часть своей уверенности.

Распахиваю глаза от понимания. Да, это так. Наша связь способна уже и на такое. Император хочет, чтобы мой страх ушел окончательно и помогает мне справиться с ним.

Я с благодарностью смотрю на него.

Ах!

Стейн уже уверенно раздвинул искусными пальцами мои половые губы и коротким круговым движением приласкал пульсирующий желанием комочек.

Светлые боги!

Сама не ожидала, но меня чуть ли не подкинуло на кровати от яркой вспышки острого наслаждения. Глаза сами закатились. Мой тихий стон вибрирует на его губах, и я чувствую, как они растягиваются в довольной улыбке.

— Нравится так, жена моя?

Жена… Восторгом откликается внутри меня.

А Стейн с шальным блеском в глазах отстраняется и приподнимается на локтях. Нависает надо мной обнаженной. Оглядывает ласкающим восхищенным взглядом мое раскрасневшееся лицо, останавливая взгляд на припухших губах, потом скользит по рассыпавшимся по подушке волосам и опускается ниже на грудь. Тут его глаза темнеют, а дыхание становится тяжелее и чаще.

Я тоже не могу не рассматривать его. Эти мощные плечи, руки, на которых от напряжения проявился весь красивый рельеф, его поджарое тело.