Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

Сам именинник, бросая своих собеседников, спешит к Владиславу с широкой улыбкой, протягивая Греховцеву руку. На что Влад снисходительно её жмёт.

Все могут учиться сколько угодно, получать звания, выслуживаться, но всё решают большие деньги. Их просто всех купили. А кто платит, тот и правит балом. Отвратительно. Но такова жизнь. Владислав здесь не чужой, он король положения, который снизошёл до визита в вассальное государство.

— И этот ублюдок здесь, — пренебрежительно выплёвывает Антон. — Не думал, что он примет приглашение Мамедова. Они обычно брезгуют.

— Он же спонсор этого вечера, — усмехается капитан, отвешивая шутку.

Но в каждой шутке есть доля шутки все остальное правда. Откаты за прикрытие не совсем законных дел Греховцев, видимо, заносятся исправно, поэтому он вполне может считать себя хозяином мероприятия.

Владислав, беседуя с Мамедовым как старый друг, ухмыляется, а потом начинает скользить цепким взглядом по толпе. Его серый, пронзительный взгляд останавливается на мне. А я хотела бы остаться незамеченной. Невыносимо прямой, тяжёлый и слишком пристальный взгляд для чужих людей. А мы - чужие! Мне хочется спрятаться, но я стою на месте, нервно допивая второй бокал шампанского. Он не просто смотрит - он внимательно и открыто изучает меня, начиная с туфель, медленно пробегая по моему образу давящим взглядом и наконец застывая на моём онемевшем лице.

Выдыхаю и тут же напрягаюсь, когда его взгляд отпускает меня и останавливается на Антоне. Отвожу глаза в сторону.

Прекрати на меня так смотреть! Не смей! — кричу я внутри.

— Милая, пойдём попробуем закуски, там была чёрная икра, — Антон хватает меня за локоть, больно сжимая пальцы, и уводит подальше от капитана, фамилию которого я не запомнила, и его супруги.

— Какого чёрта Грех на тебя так смотрит? — сквозь зубы спрашивает муж. Его противное дыхание, сдобренное коньяком, бьёт в нос. Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться.

— Да? Я не заметила, — стараюсь быть абсолютно равнодушной.

— Не пизди. Я не слепой. Он буквально трахает тебя взглядом, и ты тоже глазки ему строила.

Я могла бы снова сказать, что это паранойя моего больного мужа. Но нет, на этот раз он почти прав. Наверное, впервые его ревность небезосновательна.

— Антон, он лежал в нашем отделении. Просто узнал, наверное, и не ожидал здесь меня увидеть, — оправдываюсь я, пытаясь погасить ярость мужа.

— А с хера ли он запомнил младший медицинский персонал? Бегала к нему в палату, вертела жопой, да?

Знакомая холодная паника сжимает горло.

— Ты сам просил за ним проследить. Я заходила пару раз, ставила капельницы, измеряла давление, не более. Умоляю, не устраивай сцен на пустом месте. Мне самой неприятен этот человек.

— Ну, окей. Пойдём тогда поздравим Мамедова, — противно усмехается Антон, ещё больнее сжимая моё предплечье, и тащит за собой.

— Может, не сейчас? — пытаюсь мягко вырваться из захвата, не привлекая внимания.

— А что такое? Почему не сейчас? — вкрадчиво спрашивает Антон.

Молча выдыхаю и иду за ним. Моё сопротивление только всё усугубляет.

— Улыбайся, — велит мне муж, когда мы почти подходим к его начальнику, Греховцеву и его спутнице.

— Дорогой Тимур Магомедович! Ещё раз примите наши самые искренние поздравления! — льстиво звучит голос Антона.

А я стараюсь смотреть куда угодно, только не на Владислава, который снова открыто трогает меня взглядом. Он настолько близко, что я чувствую аромат его тяжёлого, пряного парфюма. Я ничего плохого не сделала, ни словом, ни взглядом не изменила мужу. А чувствую себя так, словно - да.

— Хорош, Авдеев, ты меня уже поздравлял. Вольно, — усмехается Мамедов. — Расслабься и отдыхай. Кстати, познакомься с моим старым другом Владиславом Греховцевым. Полезное для тебя знакомство, если метишь на место Ефимова, — стреляет глазами в того самого Ефимова, который даже не подозревает, что его хотят сместить с должности.

— Майор Авдеев, — пафосно представляется Антон и тянет Греховцеву руку.

Владислав отпивает глоток виски из тяжёлого бокала, игнорируя рукопожатие, лишь кивает и снова смотрит на меня. Антон на мгновение опешил, но делает вид, что всё нормально, одёргивая свою ладонь.

— А это ваша супруга? — интересуется мой бывший пациент.

Вот зачем он заостряет на мне внимание? Поднимаю на мужчину глаза, чтобы он прочитал мою неприязнь.

— Да, это Эва, моя жена.

Губы Владислава трогает лёгкая улыбка.

— Эва Робертовна. Рад вас видеть в более… неформальной обстановке, — кивает он мне.

Его голос низкий, спокойный, но заинтересованный. Может, мне, конечно, кажется, но все это замечают, обращая на нас внимание.

— О, вы знакомы? — усмехается Антон, будто не знает, что это пациент моей клиники.

— Да, имел удовольствие. Ваша супруга прекрасный специалист, — снова смотрит мне в глаза. Он выдерживает паузу, делая ещё глоток виски.

Насколько мне известно, этому мужчине пока нельзя пить, курс реабилитации долгий, организм ещё не восстановился. Но мужчины предпочитают пафосно гробить здоровье, полагая, что они бессмертны.

— Да у меня жена золото, — усмехается Антон, демонстративно притягивая меня к себе за талию.

Взгляд Греховцева темнеет, но губы по-прежнему выдают надменную улыбку.

— Даже завидую тебе, майор, — вдруг выдаёт Владислав. — Принципиальная она у тебя. Отказалась от моего предложения. Повезло тебе с супругой.

Боже… Прикрываю глаза, понимая, что этот вечер для меня ничем хорошим не закончится.

Немая пауза повисает в воздухе.

— Извините, вынужден отойти, уважить других гостей, — произносит Мамедов. — Владислав, позже зайди в приватную комнату, есть разговор, — хлопает Греховцева по плечу, покидая нас.

Блондинка, стоявшая рядом с Владиславом, тоже принимается заинтересованно меня осматривать, хотя до этого была равнодушна. А мне хочется сбежать от этого липкого внимания нескольких пар глаз.

— О-о-о, милая, почему ты мне об этом не рассказывала? — приторно-ласково произносит Антон, но сжимает мою талию так, что, кажется, сейчас сломает рёбра. Сдерживаю всхлип, сжимая губы. — Что за предложение? — обращается он ко мне.

— Ничего особенного. Владиславу Сергеевичу была нужна домашняя медсестра. Я не оказываю таких услуг и порекомендовала ему других девочек, — стараюсь говорить спокойно, но голос садится.

— Простите её, Владислав, но семья превыше долга. Она и так у меня много работает.

— И это правильно, — ухмыляется Греховцев и поднимает свой бокал, салютуя нам. — За ваше семейное благополучие. Но моё предложение ещё в