В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но Лиса, подбирая простыню руками, уже летит к нам, заставляя меня остановиться.

– Ыжие вовосы не вастут! Ыжие вовосы не вастут! – кричит в панике.

Беру это торнадо на себя.

И перекрываю собой путь, потому что дочь моя уже метится, пытаясь запрыгнуть Василисе на руки с разбега.

– А зачем тебе рыжие? – кошусь на неё с подозрением.

– Я на маму довжна быть похожа тепей! – пытается меня обойти. – Она – ыжая. И квасивая!

– Это да – бодро соглашаюсь я.

– Но у тебя папка тоже красивый. Может, ты на него будешь похожа? – предлагает Василиса.

– Неть! – мотает испуганно головой. – Я не хочу боводу! Она ковючая, как ёука! Ма–ам! – в глазах настоящий ужас. – Я не хочу боводу...

Вздыхаю, философски разглядывая потолок.

– Лиса, а ты знаешь, что делают новорожденные младенцы? – спрашиваю вкрадчиво.

– Неть... – хмурясь, цепляется за Васину рубашку.

И бочком от меня опасливо отходит.

Сверлит меня недовольным взглядом.

Прямо так и вижу по глазам, что обломал ей всю малину тет–а–тет общения с "матерью".

Но все равно продолжаю:

– Они много спят! И дают взрослым очухаться после их появления. Василиса устала и хочет очухаться! Сечёшь?

И, схватив Лису, начинаю пеленать её в простынь, как младенца.

– Я не хочу спать!

– А че так? Ты ж младенец – отвечаю ехидно. – Или всё–таки набрехала ты про...

– Неть!

Оттаскиваю её в гостиную, кладу на диван.

– Спать! А то борода вырастет!

Да.

Я абсолютно непедагогичен.

И, хоть безмерно люблю своего ребёнка, иногда мне очень хочется, чтобы он....немного помолчал!

Лиса провожает меня недовольным взглядом.

Кряхтит, пытаясь распаковаться...

Как только я скрываюсь в коридоре, слышу, как Василиса уже помогает ей развязать узелки.

– Зато мой младенец может посмотреть перед сном мультики! Только сиди тихонько, ага?

Включает ей телевизор.

– А бовода? – спрашивает Лиса испуганно.

– Не вырастет! Он пошутил.

– Кто знает, кто знает? – злорадно кричу я, заходя в душ.

И зависаю, держа ручку двери.

Жду полагающуюся мне ответочку.

– Ах ты... бастувманин! – уже летит в меня возмущенно.

– Может, басурманин? – переспрашиваю я, угорая.

Лиса у меня любит мультики про богатырей и басурман, а ещё – любит бастурму.

И эти два обстоятельства в голове у неё смешались и породили новое слово.

Так что в особенно плохие моменты батя у неё Бастурманин.

– Неть!

Слышу, как Василиса прыскает со смеху.

И тоже смеюсь, прикрывая дверь в ванную.

Такими темпами, завтра я буду морально готов хоть на целую партию маньяков.

Глава 18 ОПГ

Василиса

Пока варю себе утренний кофе, снова переписываюсь с ребятами из волонтерского центра.

Обещаю, что приду помочь им на выходных.

"Мы скучаем, рыжая" – пишет мне Данька.

Он у нас главный.

"Я тоже" – строчу ему в ответ.

И снова отправляю сердечко.

Но это – сердечко дружеское, и Данька это прекрасно знает.

Зеваю, кутаясь в халат.

На улице холодно, а дома – тепло и пахнет ароматным кофе.

Тимур пока спит.

Лиса, по–свойски закинув руку на Полковника, смотрит свои утренние мультики и болтает с ним, обсуждая героев.

Майор сказал, что в садик до Нового года она ходить не будет.

У неё там постоянные конфликты с другими детьми и всем пока нужно выдохнуть.

Мне от этого как–то грустно...

Хочется ей раздобыть друзей.

И, чтобы как потеплеет, с утра кричали под окнами и спрашивали, выйдет ли Лиса играть во двор, а не вот это вот всё.

Варю ей манную кашу на утро, чтобы поела с утра горяченького.

Но дергаюсь от неожиданности, роняя ложку, когда раздается громкий стук из прихожей.

Удивленно глянув на часы, бегу к двери...

Всего семь утра.

Кто там может быть?

Но не успеваю я подойти к порогу, как входная дверь уже распахивается, впуская в дом морозный воздух.

Это ещё что за...?

На входе – женщина лет пятидесяти в длинной, серой шубе.

На лицо – ну очень надменная!

Не здороваясь, она почти отталкивает меня и проходит внутрь.

А следом – порог переступает и молодой, тощий парнишка в очках.

Мой, примерно, ровесник.

– Эй, вы кто вообще?!

Женщина сует мне в лицо удостоверение, и я успеваю уловить лишь пару строчек.

"Нач.отдела опеки..." и "Зинаида..."

Отчество прочесть уже не успеваю – удостоверение захлопывают прямо у меня перед носом.

– Опека? – не понимаю я.

Он же майор!

Какая, к чертовой матери, опека?!

– А вы – очередная его пассия, я так понимаю – брезгливо оглядывает меня Зинаида, прижимая к внушительной груди футляр с очками. – Однако.... Как испортился его вкус.

С застывшим на лице брезгливым выражением, дама оглядывается по сторонам.

Будто не в дом пришла, а в свинарник.

А здесь, вообще–то, чисто!

– Детка! Ко мне! – повелительно обращается к Лисе. – Подержи–ка бабушкин... – протягивает ей футляр.

Бабушкин?

Надеюсь, она просто образно, и родственные связи тут ни при чем.

Хотя, если она просто решила именовать себя бабушкой в пятьдесят – это странно, да?

Прячу Лису за спиной, не позволяя подойти.

Впрочем, малышка и сама не горит желанием...

– Папа гово–ит – невьзя! – пищит, выглядывая из–за моей ноги.

– Что "нельзя"? – переспрашивает Зинаида с улыбкой, от которой мне становится мерзко.

Ещё и бородавка у неё над губой...

Бородавка, которую подкрасили красно–коричневым карандашом, явно пытаясь сделать похожей на родинку.

Бр–р...

Ведьма какая–то.

– Помогать чужим взвосвым! Ховошие взвосвые не пвосят деток помочь! Они взвозвых пвосят! Ты – пвохая! Бвысь!

Зинаида поджимает тонкие губы, подкрашенные помадой цвета фуксии.

– Вот что бывает, когда рожают детей от маргиналов... Грубиянка!

– Звючка! – отгавкивается Лиса за моей спиной.

– Отец явно игнорирует посещение логопеда. Запиши, Антошенька...

И Антошенька записывает.

А мне сейчас очень хочется крепко настучать ему по голове.

Я знаю, что могла бы запросто это сделать, но боюсь, что создам ещё