Семья для босса по договору - Юлия Бонд

Динар выходит из машины, чтобы открыть дверцу с пассажирской стороны и помочь Юльке выбраться наружу. На прощание моя малышка пожимает руку Динара и в сотый раз говорит “спасибо” за детскую комнату и подарки. Я же не так тепло прощаюсь, как дочь, но Султанова это совсем не цепляет. Он спокойно реагирует на мой холодный тон и такой же взгляд, при этом на несколько секунд его губы трогает улыбка.

— Я рад, что ты приняла моё предложение. Это было правильным решением, Алёна. Не сомневайся.

— Надеюсь, я не пожалею, — произношу с некой дрожью в голосе, поглядывая на знакомые окна на пятом этаже.

Незаметно Динар берёт меня за руку и слегка сжимает пальцы, оказывая поддержку и вселяя уверенность, что всё будет хорошо. На большее он не решается, да и я бы не позволила, наверное. Так и прощаемся, наградив друг друга неоднозначными взглядами. А в подъезде на меня накатывает приступ паники, даже Юлька замечает.

— Мамочка, ты не заболела? — встревоженно заглядывает в глаза, на что я вынуждена натянуто улыбнуться.

— Нет, малышка, — глажу макушку.

— А мне кажется, заболела. Но это необычная болезнь на самом деле. И я знаю, как она называется.

— И как же?

— Имя ей “любовь”. Ты влюбилась, мама, — теперь я улыбаюсь весьма искренне, потому что услышать такое от девятилетней дочери весьма неожиданно.

— Какая ты у меня умная и наблюдательная.

— А знаешь, почему я так решила?

— Почему же?

— Элементарно! Ты похудела — это раз. А два — это то, как вы с женихом смотрите друг на друга, когда думаете, что никто другой вас не видит. И да, мамочка, ты краснеешь, а это стопроцентный признак любви.

— Болтушка ты моя, — усмехнувшись, легко подталкивая дочь вперёд, чтобы мы наконец-то перестали стоять посреди площадки и подошли к двери нашей квартиры.

Оказавшись дома, прислушиваюсь к звукам нетипичной тишины. Крадясь на цыпочках, пробираюсь в спальню мамы. Она по-прежнему лежит на кровати, будто и не вставала совсем. Глаза закрыты. Спит, наверное. Чтобы её не будить тихо выхожу из комнаты и плотно закрываю за собой дверь.

Устраиваемся с Юлькой на кухне. Дочь занята уроками, а я вовсю управляюсь возле кухонной плиты: первое, второе и компот. Закончив с готовкой, наливаю в тарелку суп и отношу маме.

— Мам, я суп сварила. Поешь, пожалуйста.

— Не хочу, — сухо бубнит, на меня даже не смотрит. — А ты где была?

Вдруг её взгляд устремляется прямо на меня. Затаив дыхание, обдумываю несколько секунд, прежде чем ответить. Да и стоит ли говорить правду именно сейчас, когда маме явно нездоровится, иначе она не лежала бы в постели полдня.

— В гостях у Нонки были, — нагло вру, ругая саму себя за трусость. — Мам, поешь всё-таки. Хочешь, я тебя даже с ложечки покормлю?

— Не хочу, Алёна.

Тяжко вздохнув, оставляю маму в гордом одиночестве, уверенная, что сейчас это лучшее, что я могу для неё сделать.

* * *

Вечером уходим с Юлькой погулять в любимый парк. Катаемся на каруселях, едим сладкую вату и на закуску заходим в 5D кинотеатр, где катаемся на крутых горках. Довольные и счастливые возвращаемся домой. На часах девять вечера.

Мама встречает нас прямо у порога. Пока мы с дочерью снимаем обувь, она стоит немного поодаль и тяжело дышит, подпирая плечом стену.

— У меня к тебе есть разговор, Алёна, — говорит мама. — Серьёзный.

— Что-то случилось?

— Случилось. Юлю спать уложишь, тогда и приходи.

Удостоив строгим взглядом, мама скрывается за дверьми своей спальни.

— Кажется, бабушка не в духе, — шепчет на ухо моя малышка и я полностью с ней согласна. — Мам, а хочешь, я поговорю с бабушкой? Она не должна тебя ругать, ты уже взрослая, а взрослых не перевоспитаешь.

— Для родителя его дети всегда будут маленькими, сколько бы им ни было лет.

— Но ты же меня так не ругаешь, как тебя бабушка, хоть я действительно ещё маленькая. Мне обидно за тебя. Бабушка злая у нас.

— Юля, — цежу через зубы, — бабушка совсем не злая. Строгая, да.

Хмыкнув, дочка замолкает. И где-то внутри меня всё кричит, требуя выпустить эмоции наружу, но я держусь. Ругаться с собственной мамой — точно не стоит. Родину и родителей не выбирают, а потому мы должны любить их такими, какие они есть.

К десяти часам ночи Юлька засыпает. Отложив в сторону книжку со сказками, под чтение которых уснула малышка, поднимаюсь с кровати и выхожу из спальни. Маму застаю на кухне. Повернувшись ко мне спиной, она помешивает ложкой в кастрюле какой-то с не очень приятным запахом отвар трав.

Осмелившись, тихо подхожу к маме со спины и бережно обнимаю её за плечи обеими руками.

— Мам, всё хорошо? — в ответ мама тяжко вздыхает. — Юлька уснула. О чём ты хотела со мной поговорить?

— Я проконсультировалась с юристами и узнала, что мы не сможем продать квартиру, пока в ней будет прописан несовершеннолетний ребёнок. Нужно срочно что-то с этим делать.

На мгновение закрываю глаза, готовясь морально к тяжёлому разговору. Видимо, сейчас наступил тот самый подходящий момент и откладывать новость о моём предстоящем замужестве — уже не имеет никакого смысла, ведь необходимость продавать квартиру отпадает автоматически.

— Мам, мы не будем продавать квартиру.

— Будем, Алёна. Другого выхода нет, мы уже с тобой говорили на эту тему.

— Мама, давай присядем, — взяв маму за руку, веду к столу и дожидаюсь, пока мама сядет на стул.

— Ты что-то задумала. По глазам вижу, — прищурившись, мама пытается считать мои мысли. — Что ты уже натворила? Говори.

— Да ничего я не натворила, — отвожу взгляд в сторону. — Я замуж выхожу, мам.

Пауза повисает в воздухе. Я не знаю, что думает мама, а потому просто молчу, ожидая её первую реакцию.

— Ты в своём уме, Алёна? У нас сейчас нет возможности сыграть свадьбу.

— Но я же не прошу у тебя денег. Мам, — беру маму за руку, — мой будущий муж состоятельный мужчина, он поможет Ростику с коллекторами и закроет его долги. Поэтому нам не придётся продавать квартиру.

— С чего вдруг такое благородство? — недоверчиво ухмыляется мама. — И что за жених такой, о котором родная мать слышит впервые?

С трудом выдерживаю родительский взгляд, пронзающий до самих костей будто рентгеновский луч. Это же мама и она видит меня насквозь, как бы я ни старалась замаскировать эмоции и что-либо утаить. К тому же рано или поздно ей всё равно станет