Семья для босса по договору - Юлия Бонд

— Ну что, Юлёк, идём? — подмигнув дочери, первой выхожу из такси и распахиваю заднюю дверцу, выпуская мою нетерпеливую девочку на улицу.

— Вот это да! — Юлька оглядывается. — Мам, а мы точно туда приехали?

— Конечно.

Смотрю на дочь, а в груди сердце сжимается. Конечно, такую роскошь она раньше видела только по телевизору, даже не представляя, что могла в ней купаться, если бы в прошлом я поступила иначе. Чувствую ли вину за то, что лишила Юльку всего этого? Отнюдь. Ни на секунду я не пожалела о своём решении и уверена, если бы повернуть время вспять, то поступила бы точно так же.

Касаясь рукой места между лопаток, легонько подталкиваю малышку вперёд и как только подходим к воротам, между нами распахивается калитка. Султанов, одетый в обычные джинсы и обтягивающие каждую мышцу футболку, стоит напротив, сверкая своими чёрными глазами, будто пылающими углями. Он смотрит на меня в упор не моргая, лишь слегка подрагивающие уголки губ выдают его волнение с потрохами.

Тактично прокашлявшись, отхожу немного в сторону, чтобы Юлька оказалась впереди меня.

— Привет, моя дочь Юля, — сделав акцент на слове “моя”, фокусирую взгляд на лице Султанова.

На мгновение встречаемся глазами. И я даже не знаю, как описать эти чувства, которые обрушиваются на меня настоящей лавиной. Буквально на секунду мне кажется, что Динар обо всём догадался и этот колкий взор, пронизывающий и устрашающей, не что иное, как реакция за ложь десятилетней давности.

Султанов медленно переводит взгляд на Юльку. Мучительно долго изучает черты её лица, хмурясь и сжимая челюсти.

— Привет, я Юля, — не задумываясь Юлька тянет руку этому громиле, и он пожимает её в ответ! — А у тебя красиво тут, мне нравится.

— Рад, что тебе нравится, Юля, — на удивление спокойно отвечает Динар. Вдруг смотрит на меня: — проходи, Алёна.

Отступаю. И вздрагиваю, когда за моей спиной слышится лязг металла — Динар всего-то захлопнул калитку.

— Мам, смотри бассейн, — визжа от восторга, Юлька берёт низкий старт, и я только успеваю мазнуть взглядом по удаляющейся фигуре дочери и подпрыгивающим ей вслед двум косичкам.

— Юля, осторожно!

Ловкие пальцы оплетают мою руку чуть выше локтя, а к спине прижимается мускулистая грудь. Сбивчивое дыхание обдаёт кожу жаром, когда Султанов, интимно приблизившись, касается губами кончика моего уха:

— Если ты задумала какую-то игру, Алёна, и решила втянуть в неё свою дочь, то предупреждаю сразу, со мной это не прокатит.

— Пусти, — смахнув с руки пальцы, оборачиваюсь. Вздёрнув подбородок повыше, скрещиваюсь с Динаром убийственными взглядами. — Никакой игры! Я приехала познакомить с дочерью, потому что решила принять твоё предложение.

— Неужели?

— Да. Но… — трусливо оглядываюсь, наблюдая за Юлькой, которая уже скинула сандалии и сев на борт бассейна, бултыхает ногами в воде. — Хочу договориться сразу. Ни моя мама, ни моя дочь не должны знать правду. Для них мы обычная влюблённая пара, решившая пожениться.

— Правильная девочка пойдёт против своей мамы? — с издёвкой усмехается.

— От той правильной девочки, которую ты знал десять лет назад, не осталось ничего. Я теперь другая, Динар. Да и ты тоже изменился.

— Изменился. Спасибо тебе, Алёна, ты преподнесла мне хороший практический урок. На всю жизнь запомнил.

Наградив надменным взглядом, Султанов напряжённо складывает руки на груди. Его чёрные глаза полыхают настоящим огнём, но меня это нисколько не цепляет.

Ему больно, запомнил на всю жизнь? А я каждый день, каждый миг вижу в улыбке дочери его. Когда Юлька задорно смеётся, на её пухлых щеках выступают ямочки. У меня в роду ни у кого не было ямочек, а у Динара они есть, только сейчас скрыты под густой бородой. Твёрдый характер, такой нетипичный для маленькой девочки, а ещё Юлька прямолинейная, рубит правду-матушку, аж щепки летят в разные стороны. Да много чего ещё и Динар, конечно же, позже заметить эти сходства — не может не заметить, и я не знаю, что будет потом. В моём сердце нет ничего, кроме глыбы льда и растопить его толщу Султанову не под силу. Я слишком долго взращивала в себе эти чувства, год за годом они крепли, не оставляя ни единого шанса как-либо поколебать твёрдую уверенность — это конец, священная плита возведена на могиле моих убитых и заживо погребённых чувств.

— Мама, иди сюда! — голос Юльки, как спасательный круг, заставляет меня намертво вцепиться и крепко держаться обеими руками, чтобы не утонуть в пучине боли и обиды на её родного отца.

Динар тоже поворачивает голову в сторону дочери и на мгновение в его взгляде проскальзывает что-то светлое, солнечное. Он берёт меня за руку, перекрещивая наши пальцы в замок, и ведёт к бассейну.

— Сейчас наш ребёнок мог быть такого возраста, как твоя Юля, — между прочим высказывает мысли вслух, отчего на моём израненном сердце вскрывается затянувшаяся рана.

Но в ответ молчу, а пальцы Динара ещё сильнее впиваются в кожу, вкручиваются подобно шурупам. Он злится и это не скрыть.

— Юля, идём в дом. Я хочу вам с мамой кое-что показать, — спокойный голос Султанова действует на мою дочь как гипноз. Она вмиг подскакивает с борта и, надев сандалии, подходит к грозному Динару, берёт его за свободную руку и, задрав голову, смотрит как на божество.

— Что ты хочешь нам показать? — Юлька широко улыбается, отчего на поджатых губах Динара проскакивает тень улыбки.

— Твою комнату.

Чувствую, как моя малышка взрывается от радости. Мне даже смотреть на неё не нужно, чтобы узнать — она в восторге. И я понимаю её эмоции, ведь такой красивый и большой снаружи дом не может быть убогим внутри, а зная любовь Султанова к красивым вещам, то там нас ожидает не просто детская комната, а маленький сказочный дворец для настоящей принцессы.

В доме, как я и предполагала, нас встречает роскошь. Современный дизайн наполнен деталями: от красивых штор на окнах до картин на стенах, написанных маслом, идеально вписывающихся в общий интерьер. Дом просторный, светлый. И мне невольно вспоминаются слова Динара: “Большой дом для большой семьи”. Жаль, что только для ненастоящей.

На второй этаж взбираемся по лестнице. В просторном коридоре Динар подходит к одной из дверей и распахивает её настежь, пропуская Юльку внутрь. Дочь врывается в детскую как настоящий ураган. С разбегу запрыгивает на большую кровать с балдахином. Уткнувшись лицом в подушку, всем телом прижимается к мягкому покрывалу бледно-розового цвета и нараспев поёт, какой это кайф.

Пока Юлька исследует свою комнату, наблюдаю за ней с умилением. Кажется, даже Султанов добреет, когда Юлька, открыв створки двухметрового шкафа,