С любовью, Кит - Виктория Юрьевна Побединская

Он наклоняется и проговаривает так же тихо, чтоб никто не услышал, но резко и остро:

– Ах, ну поздравляю, зато ты теперь понимаешь, что я чувствую.

– О чем ты?

– О том, что я искал тебя по всей Европе, а ты променяла меня на этого наследника винных плантаций.

– Я не меняла тебя! – шиплю я.

– Мы были вместе!

– Нет, не были, Кит!

Он вдруг резко притягивает меня к себе, даже не шепча, буквально выдыхая слова мне на ухо:

– Хочешь сказать, я брежу? И твой образ в моей голове – лишь плод воображения? Твои губы и то, как они касались моей кожи, когда ты шептала мое имя, – все это мне тоже приснилось?

Мне кажется, будто я горю. Изо всех сил хочу сделать что-то, чтобы позабыть, вычеркнуть этот день из головы, но тоже все помню.

– Это было ошибкой, – едва слышно произношу я.

– Почему ты все время это повторяешь?

– Потому что мы оба знаем, что это правда. Я не готова к неопределенности. Мне нужна уверенность в завтрашнем дне. Ее может дать только кто-то вроде моего отца. И это не ты, Кит.

– Глупости!

– Никит, – мягко касаюсь рукой его лица, – я не твоя. Не была тогда. И уже никогда не буду.

Он смотрит мне в глаза. И буквально убивает меня словами:

– Но я твой.

Мне хочется сбежать, исчезнуть, чтобы никогда не видеть его разочарованного взгляда. Он прижимается лбом к моему лбу, закрывая глаза. Опускает ладонь на мой затылок, и я зажмуриваюсь.

– Решай, Вик. – Но я качаю головой, чувствуя, как слезы щиплют глаза. – Давай уже выясним все, и я уеду. Мне не нужны ни этот университет, ни этот город. Мы ведь оба знаем, что я здесь по одной лишь причине.

– Именно поэтому мы не можем быть вместе, – зажмурившись, тихо отвечаю я. – Мы хотим разного. Мы изводим друг друга. А он, – указываю я в гостиную, – правильный выбор.

– Ты только поэтому убегаешь от меня? Потому что он – правильный выбор?

Кит выглядит так, будто я дала ему пощечину.

– Вики? – слышится из гостиной голос Жана-Кристофа. – Все в порядке?

Но я уже знаю, что должна делать. Я вижу наше с Китом будущее, и в нем мы лишь разобьем друг другу сердца. Так что, вытерев слезы, я возвращаюсь к Жан-Кристофу.

19. Годовщина свадьбы

Когда Жан-Кристоф заезжает за мной ранним утром, я чувствую себя ужасно взрослой и ужасно самостоятельной. Потому что впервые еду на мероприятие не с родителями, а со своим парнем. Мы садимся в арендованный им «порш» и, словно в старом кино, уносимся за город.

На удивление, отец был спокоен, отпуская меня, и во мне все сильнее крепнет мысль про подписанный договор. Мама же, когда мы остались наедине, неловко попыталась начать разговор про то, что мальчики – такие создания… что в моменты влюбленности… Но я, не дав ей закончить, с воплем ужаса замотала головой: «Мам, не надо, я все это давно знаю, и вообще не стоит беспокоиться». Кажется, мы выдохнули обе и одновременно.

– Ты выглядишь идеально! – произносит Жан-Кристоф на безупречном французском, заставляя своим «р» волоски на моих руках подниматься.

– Ты тоже, – улыбаюсь я.

– Но ты больше.

И черт возьми, он такой милый, что я специально ищу в нем какие-нибудь изъяны и не нахожу. Он лично отпросил меня у отца и преподнес букет матери. На консоли между сиденьями стоят два стаканчика кофе, которые он предварительно купил, а в крафтовом пакете мои любимые пирожные. Ну и что ты возразишь против этого, Уваров-Шульман?

– Хорошо, что мы выехали заранее, избежим пробок. – Жан-Кристоф берет мою руку и аккуратно сжимает пальцы, поднося их к своим губам. – Ненавижу опаздывать.

Я, смущаясь, вглядываюсь в его профиль. Нос с небольшой горбинкой, черные брови, густые волосы. Ну хоть что-то должно же быть в нем не так? И как человек он мне нравится. На самом деле нравится, потому что с ним уютно и спокойно, как в море в штиль.

Но стоит вспомнить хитрый прищур, шрам над бровью, пирсинг в губе, и меня буквально захлестывает мурашками. Ну почему? Почему природа так измывается над нами, заставляя тянуться не к тем, к кому стоило бы? А вдруг Жан-Кристоф и есть тот самый, моя идеальная половинка, и не вмешайся Кит, все не пошло бы наперекосяк? Но с другой стороны, мы никогда бы не встретились, не согласись я на поездку с Китом.

Как же все стало сложно.

Я не героиня любовных романов, чтобы падать в обморок от чьего-то пресса. Я решаю головой, а она меня еще ни разу не подводила. Так что выбор сделан, и каждый следующий шаг лишь подтверждает его правильность.

Когда машина останавливается на парковке перед кемпингом, Жан-Кристоф замирает с немного нерешительной улыбкой на губах, а потом произносит:

– Я хотел поблагодарить тебя за то, что вы позволили мне сегодня быть частью семейного праздника. Правда, я дал слово твоему отцу, что не прикоснусь к тебе и пальцем.

– Даже представлять не хочу, как именно он заставил тебя это ему пообещать, – смеюсь я.

– Мы с ним пришли к пониманию. Тебе всего восемнадцать. К тому же я и сам не хочу давить на тебя слишком сильно.

– Я оценила.

Ему уже двадцать четыре. И да, мой отец тоже старше матери, так что для меня такая разница в возрасте всегда была идеальной.

– Но прежде чем мы банкет начнется, я бы очень хотел сделать кое-что, о чем давно мечтал, если ты не против.

На этот раз Жан-Кристоф не отодвигается от меня, как дома, а, наоборот, наклоняется ближе, опираясь локтем о разделяющую сиденья панель. Мягко улыбаясь, он смотрит мне прямо в глаза, как будто ожидая моего позволения. А потом наконец целует.

Вот он, первый контакт.

На вкус Жан-Кристоф как вермут с мятой. Его губы касаются меня уверенно, но не давя, как будто предоставляя мне самой решать, насколько далеко все зайдет, но я отстраняюсь.

Не он.

Не так.

Но Жан-Кристоф улыбается:

– Я сразу понял, что эта встреча не случайна.

В этот момент я думаю о том же. Вот только в отношении совершенно другого человека.

– А как же твоя клятва? – спрашиваю я.

Он улыбается.

– Я скрестил пальцы. – В этот момент впервые заставляя меня задуматься.

Загородный клуб, где пройдет сегодняшнее мероприятие, тянется вдоль лесного массива. Здесь тихо, пахнет травой и смолой, а дома сбиты из