Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

Я вернулась в маленькую раздевалку и переоделась в свой чёрный джемпер. Когда я вышла, мой заказ уже был сложен, и водитель стоял на улице с пакетами.

Возможно, мне это показалось, но было похоже, что продавцы бросали на меня грязные взгляды, когда я выходила. Что бы Хавьер ни сказал или сделал, он не уделил женщинам того внимания, которого они хотели.

— Мы пока не можем есть. — Снаружи меня снова встретил теплый воздух. — Мне нужно нижнее бельё и обувь.

Он застонал.

— Ты серьёзно?

Очевидно, этот человек не любит ходить по магазинам.

— Я уверена, что смогу сделать это сама. Ты мог бы оставить меня здесь с… — Я посмотрела на водителя, который также был нашим дополнительным охранником. — Я совершенно невежлива. Я не знаю его имени.

Хавьер покачал головой.

— Ты не обязана знать его имя.

— Вообще-то обязана, потому что это вежливо. — Я подошла к магазину нижнего белья, где я полностью ожидала, что Хавьер оставит меня. Вместо этого он открыл дверь и вошёл первым. Как и раньше, все в магазине быстро вышли, увидев нас, оставив магазин только для нас.

Он обернулся.

— Для тебя очень по-американски думать, что ты должна знать всех. Это не так. Этот человек снаружи работает на нас. Он находится под защитой моей семьи. Мы сделали его очень богатым. Он будет оставаться таким, пока не выйдет на пенсию или не умрёт. Или предаст нас. Если произойдут два первых события, его семья будет продолжать пользоваться нашей защитой и благодарностью. Если второе, то дети его детей будут жалеть, что родились на свет. И нет, тебе нельзя оставаться с ним. Мы чётко определились с твоей защитой. Алехандро, Франциско или я. Вот и всё. Других людей можно подкупить. Нас - нет.

Я сделала глубокий вдох.

— Я бы хотела узнать его имя, даже если это очень по-американски с моей стороны. Он несёт мою одежду.

— Его зовут Эдуардо. Не разговаривай с ним. Он не очень хорошо говорит по-английски, и это вызовет у него стресс. — Он жестом показал вперёд. В этом магазине продавцы были менее очарованы им. Они выглядели скорее испуганными, чем возбуждёнными. Это было заметно по тому, как все они расширили глаза.

Я похлопала его по руке.

— Я быстро, но вам, ребята, надоест постоянно чередоваться, кто со мной. У вас есть личная жизнь.

— После сегодняшнего вечера ты поймешь больше. Покупай свои вещи.

Он отошел, а я занялась покупкой трусиков и лифчиков на четыре дня вперед, на всякий случай. После этого мы сделали то же самое в обувном магазине.

— Может быть, мы остановимся по дороге домой, чтобы купить кое-какие туалетные принадлежности, которые мне нужны?

Хавьер стал невероятно тихим. Вероятно, ему нужно было поесть. Когда мы возвращались к машине, я взяла его за руку. Я не думаю, что в этом было что-то странное для человека, который делает это со своим шурином.

— Голоден?

— Нет, — быстро ответил он. — Ты должна была ходить по магазинам с Франциско. Ему нравится эти вещи. Я в этом несилен.

— Тебе и не надо было. Я точно могу сказать, что тебе нравится, а что нет.

Он остановился.

— Правда?

Я не успела ему ответить, потому что его телефон зажужжал, и он посмотрел на него, его лицо ожесточилось.

— Нам нужно идти. Тебе придётся пойти со мной. У меня нет времени, чтобы отвезти тебя домой.

Это было логично.

— Конечно. Пусть будет, по-твоему.

Расслабленный Хавьер, который был прежде во время нашего похода по магазинам, исчез. Впервые я увидела рассерженного Хавьера. Если я думала, что видела его раньше, то я ошибалась. Он практически излучал ярость из своих пор. Его руки были сжаты, и мы оказались в машине быстрее, чем я могла себе представить. Он что-то сказал Эдуардо, прежде чем сесть в машину, и мы с визгом выехали с парковки.

— Что происходит?

— Кое-кто пострадал, потому что кто-то другой не мог держать свои чувства при себе. Мне нужно проверить её.

Это было ужасно. Я заёрзала на своем месте. Он был семейным врачом, так что это, вероятно, означало, что такие люди, как Эдуардо и неизвестная раненая женщина, звали его, когда им нужна была помощь. Это должно быть сильно давит на него. Особенно потому, что я знаю, что плохие люди делают плохие вещи. Иногда они делали их со своими близкими. Придётся ли мне когда-нибудь позвонить ему, если я разозлю его брата?

Я прикусила губу. Скорее всего, нет, если вчерашний вечер был хоть каким-то показателем. Мы с Алехандро поссорились, и я не была покрыта синяками. Тем не менее, я действительно не знала, что сделает он, или, если уж на то пошло, что сделает любой из его братьев.

Может быть, мне стоит начать составлять список. На самом деле, когда мне вернут компьютер - если, конечно, мне позволят его забрать, когда мы приедем в наш постоянный дом, - я составлю список вещей, которые будут напоминать мне, что нужно быть осторожной. Люди. Случаи. Все то, когда и от чего я должна постоянно быть начеку.

И я бы сделала это как ежедневное напоминание.

Не забывай, что ты не знаешь этих людей... что ты никогда никого по-настоящему не знаешь... потому что в любой момент они могут предать тебя... Посмотри, что сделала твоя семья.

И всё в таком духе.

Мы быстро подъехали к жилому дому, возле которого собрались люди. Эдуардо открыл багажник машины, и Хавьер быстро вылез из неё, давая другому мужчине указания на испанском. Если он что-то и сказал мне, я не поняла. Хотел ли он, чтобы я подождала в машине?

Они с Эдуардо быстро прошли через толпу, оставив меня одну. Он очень хотел, чтобы я не была предоставлена сама себе. Входило ли это в понятие «сидеть в машине»? Я бы, может быть, и осталась там, где была, но увидела маленького мальчика, плачущего на ступеньках здания. Он был один, крошечный, как будто только что из пелёнок, и его тело сотрясали громкие рыдания.

Я никогда не могла выносить, когда дети плачут сами по себе. Может быть, это было потому, что меня оставили - забыли - в парке, когда я