Боярыня Марфа - Арина Теплова

Я быстро позвонила в колокольчик, вызывая кого-то из челяди. Не прошло и минуты, как в горницу вошёл Потап. Я даже удивилась, что он так скоро явился. Слуга извинился, поклонился и осторожно вошёл в светлицу, почему-то в руках держал серебряный поднос.

— Не серчай, хозяйка, я тут пряников да медовухи принёс. Прося велела барина попотчевать, — он прошел дальше и поклонился Черкасову. — Доброго здравия тебе, Кирилл Юрьевич.

Черкасов не ответил ему, только как-то грозно взглянул.

— Поставь на стол, Потап, — велела я, поманив его рукой. — И, будь добр, принеси чернила и бумагу и побыстрее.

— Исполню, хозяйка.

Едва слуга исчез за дверью, как Кирилл нахмурился и произнес:

— Уж больно ты жалостливая и добрая к своей челяди, Марфа. Надо построже с ними быть. А то ведь на голову сядут.

— Позволь, я сама решу, как мне с ними управляться.

На это Черкасов промолчал, только прищурился.

Потап вернулся очень скоро, как будто бегом бегал. Принес некий деревянный короб. Осторожно поставил его на стол и раскрыл. Это оказались письменные принадлежности: бумага, несколько перьев, кованая пузатая чернильница и баночка с песком для посыпания чернил.

Кирилл важно уселся за дубовый стол, а Потап угодливо подал ему гусиное перо.

— Ступай, Потапка, сами управимся, — велел слуге Черкасов, явно не желая, чтобы он дальше слушал наш разговор.

Когда мы остались одни, я произнесла:

— Записывай, Кирилл Юрьевич. Первый, Ерофей — ключник.

— Как ключник, Марфа? — поднял на меня глаза Кирилл.

— Да вот так. Представь, ещё и все ключи с собой унёс. Открыть ни кладовки, ни сундуки не можем.

— Уволок ключи? Это плохо, Марфа. Он же может те ключи лихим людям продать.

«Лихими людьми», насколько я знала, раньше называли разбойников, но, скорее всего, Кирилл имел в виду воров. Я прекрасно поняла, на что он намекал. С ключами залезут в усадьбу, ограбят меня и всё. Ещё и убьют кого.

— Я подумала о том. Потому велела Мирону все замки сменить.

— Это верно, Марфа. Правильно. А я этого Ерофея постараюсь побыстрее отыскать. Так, давай дальше говори.

Я продиктовала ему ещё три имени и заявила, что остальные слуги сами вернулись.

— Добро, Марфа, — кивнул он, засовывая бумагу за пазуху.

Черкасов ещё немного посидел со мной, всё же выпил медовухи, от пряников отказался. Я пить не стала, всё нетерпеливо ждала, когда же он уйдёт. Надо было уже ужинать, и дети наверняка ждали меня на трапезу.

Видимо, считав мои мысли, Кирилл наконец-то засобирался. Нахлобучил на голову высокую шапку и заявил:

— Пойду я. — Уже у выхода он обернулся и, окатив меня горящим взглядом, добавил: — Как только слуг твоих сыщем, сам привезу их. Пустишь меня?

— Конечно, Кирилл Юрьевич.

Глава 22

Когда Кирилл ушёл, я поужинала с детьми, немного с ними поиграла в их спальне, отпустив Агриппину на два часа отдохнуть. Ведь она целыми днями проводила с Наташей и Андреем, даже спала на узком топчанчике в детской. Я велела слугам найти и принести няне небольшую кровать, чтобы ей было удобнее. Будет довольна няня, и деткам будет лучше.

Уже поздно вечером я осталась в своей спальне только с Просей. Она помогла мне ополоснуться и расстелила постель.

— Прося, скажи, а где мои украшения? — спросила я, расчесывая волосы. — Серьги там кольца. Я что-то не нашла, осмотрела все сундуки и шкаф, но там только одежда и обувь.

Я отчего-то была уверена, что раз у Марфы были богатые наряды, около трёх десятков, да шубы, то точно должны были иметься и украшения. Причём я уже выяснила, что одно такое платье из парчи, расшитое золотом и бисером, а некоторые и жемчугом, стоило почти как породистая лошадь, а то и больше. Так мне сказала Прося ещё вчера.

— Не могу знать, Марфа Даниловна, — ответила моя горничная. — Поди в тайник спрятала, да позабыла куда?

— Спрятала?

— А то как же, все богатые люди деньги да каменья прячут. Так все делают, чтобы слуги ничего не украли.

— Да, я прятала, прятала, а теперь хоть убей, не помню, куда спрятала, — ответила я.

— Наверное, Серафима знала. А нам-то дворовым слугам никогда о том неведомо было.

Я вздохнула. Где искать эту бывшую горничную Марфы Серафиму, неизвестно. Одна надежда была на Черкасова, что и ключника, и Серафиму он найдет.

И вообще, как бы узнать, где этот тайник в доме, где хранились деньги? С прислугой говорить об этом не хотела. Сама же я уже обошла и проверила все комнаты, но не нашла ни ларца с деньгами, ни закрытого какого шкафчика.

— А может, под пол припрятала, хозяйка? — предположила Прося. — Давай я сейчас посмотрю тут всё.

— Помоги, сделай милость, Прося. Если найдешь мои драгоценности, я очень благодарна тебе буду.

Прося кивнула и начала быстро осматривать деревянный пол. И на удивление, спустя четверть часа, она всё же нашла тайник. Под сундуком, что стоял в углу и был не сильно тяжёл, поднималась половица, а там — довольно увесистая шкатулка.

Я уселась на кровать и с интересом начала рассматривать драгоценности Марфы, лежащие в деревянной шкатулке: перстни с камнями, жемчужные бусы, браслеты, длинные серьги и даже дорогие подвески на кику, как объяснила Прося.

— Ничего себе, какое богатство! — тихо произнесла я, рассматривая перстень с красным камнем, похожим на рубин.

— Так Федор Григорьевич очень баловал тебя, хозяйка, любил очень, — заявила Прося, подходя и улыбаясь.

— Спасибо, что отыскала шкатулку. А теперь ступай спать, дальше я сама.

— Покойной ночи, Марфа Даниловна.

Прося вышла, а я снова начала перебирать драгоценности Марфы.

Да с таким богатством и деньги не нужны. Можно продать что-то, и на жизнь хватит.

Сразу видно, что Адашев сильно любил Марфу и баловал.

И тут меня накрыло видение.

Опять увидела перед собой Фёдора, его недовольное лицо и тёмные глаза. Тут же видение стало под другим углом, и я как будто уже наблюдала за разговором Марфы и её мужа со стороны.

Адашев залепил Марфе увесистую пощёчину, которая опрокинула её на кровать. Она отчего-то была в одной рубахе, простоволосая и босая.

Она схватилась за горящую щёку, и я отчётливо ощутила, как в ней поднимается злость на мужа.

—