Боярыня Марфа - Арина Теплова

сильно привязалась к Наташе и Андрею. Малыши отвечали на мою ласку и доброе отношение такой же любовью. Частенько Наташенька ходила со мной по дому, когда я делала те или иные дела по хозяйству, положенные боярыне. Дочка тихонько стояла со мной рядом, пока я говорила или с кухаркой, или с Потапом. Няньке Агриппине это не нравилось, но я не обращала на это внимания, ведь девочка была ещё слишком мала и постоянно нуждалась в матери. С Андреем я общалась поутру и вечером.

Как и обещал, Кирилл больше не приходил. И вроде бы даже не стал мстить, потому что в моей усадьбе опричники больше не показывались. Это очень радовало.

Моя жизнь стала размеренной и даже, можно сказать, спокойной. Только оставалось решить вопрос с деньгами, которые я так и не нашла в доме. Но я уже придумала, что с этим можно сделать.

В тот вечер я, как и всегда, зашла в детскую перед сном. Поцеловала малышей, пожелала им спокойной ночи. Затем направилась в свою спальню, которая была через три комнаты. Прося помогла мне раздеться в небольшой «гардеробно-туалетной» комнатке, и я отпустила девушку спать.

Сама же умыла лицо, надела ночную сорочку и, зевая, вышла из уборной в спальню. Было около полуночи. День был суетный, и хотелось поскорее лечь.

Я подошла к кровати, но вдруг неожиданно услышала шорох за спиной. В следующий миг кто-то обнял меня, подойдя сзади, и прижался к моей спине.

— Это я, не бойся, — выдохнул мне на ухо мужской незнакомый голос.

Мужчина был выше меня и в одежде. Я испуганно замерла, явно не ожидая подобного.

В спальне царил полумрак, и единственная свеча плохо освещала пространство, но я разглядела дорогие тёмные сапоги и рукава кафтана из атласной ткани.

Этот пришлый точно не был слугой.

Мужчина же по-свойски прижал меня спиной к своей груди, жадно целуя в шею. У меня же от неожиданности даже сперло в горле.

Кто мог оказаться в такой поздний час в моей спальне?

Только Фёдор. Мой муж.

Глава 26

— Марфушенька, — снова над ухом раздался голос сзади и шершавые руки мужчины начали поглаживать мой стан. — Как ты тут без меня, зазноба моя? Едва смог, сразу к тебе и пришёл. От лиходеев-опричников скрывался, рыщут везде как свора псов.

Точно Фёдор.

Я глухо выдохнула, прикрыв глаза и не оборачиваясь. Отчего-то мне стало не по себе от его близости.

Опальный муж Марфы появился так неожиданно, что я потерялась на миг. Совершенно не хотела видеть его теперь, а он явился. И зачем? Как он не боялся показываться в доме. Ведь поймают его.

— Я не ожидала тебя, — пролепетала я, не зная, как себя вести. — Отчего ты здесь?

— Не боись, — шептал он мне на ухо. — Я к тебе тишком пришёл. Никто не видел. Потайным ходом.

Ясно. Пробрался в усадьбу и, похоже, чувствовал себя хорошо, вон силищи сколько. Прямо сжимал меня до боли в своих ручищах, прижимая к широкой груди. Хоть одно утешало: Федор действительно жив и здоров. И Прося не соврала, что видела его убегающим.

— Я не боюсь, — пролепетала я, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Но муж так и не «отлипал» своей грудью от моей спины, нагло тиская широкими ладонями мои груди и бёдра через рубашку. Совершенно бесцеремонно и как-то жестко. Его влажные, кусачие поцелуи, которыми он жадно покрывал мою шею, мне совсем не нравились и даже были противны. Но я не сопротивлялась, боясь выдать себя, что я не Марфа.

— Скучала по мне, медовая? — ласково рычал он у моего уха, а я боялась обернуться и посмотреть ему в лицо.

Мне казалось, что тогда станет ещё противнее от его близости.

От него невыносимо пахло потом, лошадьми и чем-то прогорклым. Меня уже начало тошнить от омерзения и оттого, как он шарил по моему телу руками — не ласково и любовно, а похотливо и жёстко.

Но я терпела. Не знала, как на это всё реагировать, но понимала одно: должна как-то это пережить. Всё же муж он мне, и я обязана была терпеть его близость.

Если оттолкну его, он может рассердиться или, того хуже, заподозрить, что я не Марфа. Ведь она, похоже, не отказывала в интимных ласках Фёдору, раз он так нагло и по-свойски вёл себя сейчас.

Муж же явно жаждал продолжения. Обвив мою талию рукой, он приподнял меня и в три шага достиг кровати. Опрокинул на постель лицом вниз и навалился сверху. Начал быстро задирать мою рубашку, и я поняла, что он намерен сделать. Я осознала, что просто не вынесу этого. Мне точно надо было время, чтобы привыкнуть к близости Фёдора.

Я начала яростно отталкивать руки мужчины от своих бёдер, пытаясь опустить рубашку.

— Не надо, Фёдор! — простонала я, чувствуя, что меня мутит от омерзения. — Не хочу я сейчас этого…

Я вывернулась из его рук, отпрянула от него и обернулась.

И тут же замерла. Ледяной озноб прошел по моему телу.

Это был не Федор!

— Чаво? — прохрипел недоуменно незнакомец. — Какой я тебе Фёдор? Это ж я, Сидор! Ты это чего, Марфа, не разглядела меня в темноте то?

Я недоуменно хлопала глазами, ничегошеньки не понимая. Я прекрасно помнила, как в моих видениях выглядел Фёдор, муж Марфы: коренастый, осанистый мужчина с небольшим брюшком, дородный, лет сорока пяти, темноволосый, с густой короткой бородой и светлыми добрыми глазами. И портрет его, писанный под иконопись, висел даже в красной светлице.

Этот же мужчина не был похож на него. Молодой, лет тридцати. Русые волосы, бешенные большие глаза навыкате, тонкие губы. Он был худощав и широкоплеч.

И это был не мой муж.

Глава 27

Первым моим порывом было закричать и позвать на помощь слуг, чтобы убрали из моей спальни этого постороннего, сластолюбивого мужика.

Я уже открыла рот, но меня тут же накрыла мысль: «Что подумают слуги, если увидят какого-то мужика в моей спальне ночью?»

Они точно сочтут, что я «блудница вавилонская», так говорила о гулящих бабах нянька Агриппина. А у меня и так уже было рыльце в пуху, точнее, у Марфы: жила с Фёдором до свадьбы, невенчана. Кухарка Василиса, ненавидящая меня, первая же растрезвонит о том, что