Ты ушла, зная - Лия Моррейн

сыпались одно за другим – тяжёлые, злые. Между ними почти не оставалось воздуха. Адам стоял у раковины и не двигался. Руки всё ещё были мокрые, вода продолжала течь, но он этого почти не замечал. В груди медленно сжималось знакомое чувство – то самое, которое появлялось каждый раз, когда отец начинал говорить таким тоном. Он не оправдывался. Даже не пытался объяснить. Адам уже знал – это бесполезно. Любое слово только разозлит ещё сильнее. Где-то в коридоре появилась Тина. Она стояла на пороге и смотрела на них большими испуганными глазами, не понимая, что происходит. Когда отец снова повысил голос, она вдруг расплакалась – сначала тихо, потом всё громче.

– Я ничего не делала… – всхлипывала она, растерянно глядя то на брата, то на отца.

Адам повернул голову, хотел что-то сказать ей, успокоить, но в этот момент в прихожей зазвенел звонок. Приехали гости. Крики оборвались так же резко, как начались. Отец тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и почти мгновенно сменил выражение. Пришлось снова собраться. Сделать вид, что ничего не произошло.

В доме снова зазвучали голоса, смех, поздравления. Люди снимали куртки, проходили в комнату, поздравляли Тину – никто из них не знал, что ещё минуту назад здесь происходило. Адам тихо ушёл к себе. Он сел на кровать и долго смотрел в одну точку. От тех ощущений, которые ещё совсем недавно были в кинотеатре, почти ничего не осталось.

Тёплое плечо. Её голова рядом. Лёгкое прикосновение губ к щеке. Тогда внутри у него появилось что-то новое – тихое, светлое чувство, которое он раньше почти не знал. Рядом с ней вдруг становилось легче дышать. Мир на короткое время переставал быть тяжёлым. Как будто рядом появился человек, с которым можно просто быть. Без напряжения. Без страха. И от этого внутри впервые за долгое время стало тепло. Не просто приятно – по-настоящему живо. Как будто в нём снова проснулось что-то, что он давно перестал чувствовать. Но теперь это тепло рассыпалось. Потому что отец сказал главное. Он запретил ему общаться с Анной. Сказал это коротко и жёстко, без обсуждений – так, как принимают окончательные решения. И Адам вдруг понял, что потерял не просто вечер. Не просто хорошее настроение. Он потерял то редкое чувство, которое на короткое время вернуло ему ощущение жизни. Адам написал ей поздно вечером. Не сразу – долго сидел с телефоном в руках, пока за стеной ещё слышались разговоры гостей, хлопали двери и звенела посуда. Когда всё наконец стихло, Адам открыл их чат. Несколько секунд он просто смотрел на пустое поле для сообщения, потом всё-таки начал печатать.

Адам:

Сегодня после кино был скандал.

Отец запретил мне с тобой общаться.

Анна:

Что?

В смысле запретил?

Адам:

В прямом.

Сказал, чтобы я тебе не писал и не виделся с тобой.

Пауза затянулась на несколько секунд. Потом телефон снова завибрировал.

Анна:

Мы вообще-то в одном классе.

Он невольно усмехнулся.

Адам:

Он имел в виду вне школы.

Анна:

И что, он думает, что мы просто

перестанем разговаривать?

Адам несколько секунд печатал и стирал сообщение, прежде чем отправить.

Адам:

Он думает, что ты меня отвлекаешь.

Что я из-за тебя стал рассеянным.

Анна:

Серьёзно?

Адам:

Да.

И он может проверить телефон.

Анна:

Подожди.

Он что, читает твои переписки?

Адам:

Бывало.

Он не стал писать всё. Но в голове сразу всплыло старое воспоминание: как отец однажды забрал телефон и часами листал сообщения. Как потом выяснилось, он даже ставил программу, которая показывала переписки и местоположение. С тех пор мысль о том, что это может повториться, всегда сидела где-то внутри. Телефон снова завибрировал.

Анна:

Это вообще нормально?

Адам:

Для него – да.

Она помолчала несколько секунд. Потом написала:

Анна:

Ладно.

Значит будем разговаривать в школе.

Адам:

Анна…

Анна:

Что?

Адам:

Это может плохо закончиться.

Анна:

Может.Но я не собираюсь делать вид, что тебя не знаю.

Он долго смотрел на экран.

Адам:

Ты правда не боишься?

Анна:

Боюсь. Но ещё больше я боюсь, что ты останешься с этим один.

Адам:

Тогда…

Будем аккуратно.

Анна:

Будем.

Не переживай.

Он положил телефон рядом и впервые за вечер почувствовал, как напряжение немного отпускает.

Ничего не решилось. Ничего не стало проще. Но стало понятно главное: она никуда не исчезла.

Чуть позже, как по злому року, разразился огромный скандал, в котором участвовал уже не только отец Адама, но и родители Анны. После того как парню запретили общаться с ней вне учёбы, начался жёсткий контроль. Где был? Почему задержался из школы на 15 минут? Почему закрываешься в комнате? Всё, лишь бы узнать, что сын не ослушался и перестал крутить дружбу с кем-то, кто портит его. В этом желании, естественно, не было никакой логики. Просто очередное «хочу» родителя, которое ребёнок безукоризненно должен исполнять.

В один день погода была настолько замечательной, а поздний вечер таким тёплым, что Анна тайком, через окно, пробралась на улицу, чтобы дойти до дома Адама и хотя бы погулять рядом с его окрестностями. У её родителей не было никакого особого отношения к парню, они даже не придавали значения их общению.

В тот вечер родители Анны сильно испугались, не обнаружив дочь дома, и первое, что пришло им в голову – позвонить Таулерам. Каково же было их удивление, когда Анна нашлась у порога дома Адама, что-то оживлённо ему рассказывая.

Её мать была вне себя от злости, отчитывая девушку за страх, который они испытали. Адаму было по-настоящему неприятно смотреть на то, как Анна вся сжимается под строгим голосом родителя, поэтому он не придумал ничего лучше, как сказать, что это он её уговорил прийти к своему дому, чтобы увидеться.

Родители Анны смерили его осуждающим взглядом, тут же переводя его на отца парня, который, казалось, посинел от злости.

Сама девушка лишь коротко кивнула, подтверждая версию Адама, и со скоростью света прыгнула в машину к родителям, боясь разозлить их ещё больше.

– Вам бы следовало лучше воспитывать своего сына, – едко проговорила мама Анны, заглядывая в глаза родителю парня.

– И без вас разберусь, – тут же за шкирку уволакивая в дом