Ты ушла, зная - Лия Моррейн

Анна чуть улыбнулась.

– Ясно…

Он быстро добавил:

– Но когда ты про это рассказываешь, это звучит интересно.

Она подняла брови.

– Правда?

– Да. Тебя просто интересно слушать.

Анна тихо рассмеялась.

– Ладно. Тогда иногда буду рассказывать.

– Договорились.

В коридоре послышались шаги и голоса, и они почти одновременно поднялись из-за парты. Анна накинула рюкзак на плечо.

– Мне пора.

– Ага.

Они вышли из класса вместе, но у лестницы остановились – дальше нужно было идти в разные стороны.

Анна посмотрела на него.

– Напишешь?

– Напишу.

Она коротко улыбнулась, развернулась и быстро пошла вниз по лестнице. Адам ещё несколько секунд стоял на месте, глядя ей вслед. Потом медленно пошёл к выходу. Домой он снова возвращался один.

Глава 19

Отец окликнул Адама из гостиной, даже не повернув головы.

– Сегодня нужно купить билеты, – сказал он буднично. – Мне и матери. Нас пригласили на торжество за границу.

Адам остановился в дверях.

– Когда вылет? – спросил он автоматически.

– Как можно скорее, – ответил отец. – Отель выбери сам. Как всегда – пять звёзд. Посмотри, чтобы было выгодно.

Он говорил спокойно, уверенно, так, будто речь шла не о просьбе, а о давно установленном порядке.

– Хорошо, – сказал Адам.

И на этом разговор закончился. Он ушёл к себе в комнату, сел за стол и открыл ноутбук. Пальцы двигались привычно: даты, направления, сравнение цен. В этом не было ничего сложного – он делал это десятки раз. Слишком рано научился. Иногда ему казалось, что он живёт не в своём возрасте. Отец никогда не нанимал личных секретарей – слишком боялся впустить кого-то постороннего в свою жизнь, поэтому все «взрослые» дела ложились на Адама. Он был надёжным и не задавал лишних вопросов. Адам умел то, чему его сверстников не учили и ещё долго не научат. Он знал, как платить налоги и разбираться в отчётности, как оформлять договоры, заполнять реквизиты, общаться с государственными структурами, заказывать документы, планировать поездки и мероприятия. Он умел быть удобным. В школе это не имело значения. Там ценились оценки и поведение, а настоящая его жизнь начиналась дома – в списках задач, сроках, обязательствах, которые никто не называл нагрузкой. Он ненавидел быть для них взрослым. Ненавидел не из протеста, а из усталости, потому что взрослым он был всегда – без права отказаться, без возможности сказать, что не справляется. Когда он наконец закрыл вкладку с отелями и отправил отцу детали, внутри не было ни удовлетворения, ни гордости. Только тихое, глухое ощущение, что его детство снова прошло мимо – и никто этого не заметил.

Через несколько минут телефон снова завибрировал. Сообщение было от классного руководителя: нужно пройти школьный тест. Психологический. Адам открыл ссылку без особого интереса. Вопросы оказались слишком знакомыми и слишком прямыми.

«Полная ли у вас семья?»

«Есть ли у вас проблемы дома?»

«Чувствуете ли вы поддержку близких?»

Он отвечал быстро, почти машинально. Не задумываясь. Он давно знал, какие ответы считаются «правильными». В школе лучше не давать повода задавать лишние вопросы. Любой честный ответ мог закончиться разговорами, проверками, «беседами», а потом – объяснениями дома. Этого он боялся больше всего. Он закрыл тест, так и не увидев никаких результатов. И с облегчением выдохнул. Спустя некоторое время в общем чате класса начали появляться ссылки. Кто-то скинул один тест, кто-то второй. В то время это было модно: узнай свой тип личности, темперамент, место в обществе… Анна переслала ему одну из таких ссылок.

Анна:

Чисто из интереса. Глянешь?

Он подумал, что раз это не очередной школьный тест, то можно отвечать честно и не бояться за последствия. Тест оказался коротким. Вопросы – странно точными. Он дошёл до конца и на секунду замер. Экран был залит красным. Внизу – подпись: "Выраженная тревожная депрессия". Адам усмехнулся – коротко, почти автоматически, ему было не смешно, просто он не поверил.

– Ну да, – пробормотал он себе под нос.

Он открыл поиск, начал читать. Симптомы шли списком – и чем дальше он читал, тем меньше хотелось смеяться. Всё это выглядело… знакомо. Слишком. Он закрыл вкладку.

Наверняка у всех так, – подумал он.

Я живу так сколько себя помню. Значит всё нормально.

Через минуту пришло сообщение от Анны.

Анна:

А вот и мой результат.

Зелёная шкала.

"Признаков депрессии не выявлено".

Адам посмотрел на экран чуть дольше, чем собирался. Потом, почти не раздумывая, отправил свой. Ответ пришёл почти сразу.

Анна:

Адам…

Тебе нужно найти психиатра. Ты же понимаешь?

Адам:

Да ну. Это же просто тест из интернета.

Анна:

Это всё равно о чём-то говорит.

Давай ты хотя бы попробуешь сходить?

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Адам:

Не. Забей. Всё нормально.

Он написал это спокойно. Уверенно. Почти убедительно.

Анна больше не настаивала, но когда экран погас, Адам всё равно ещё какое-то время смотрел на него. Красная шкала. Это слово он уже видел раньше. Несколько месяцев назад он сидел ночью за компьютером и читал статьи – про усталость, про пустоту внутри, про то, как сложно бывает заставить себя делать даже самые обычные вещи. Тогда почти в каждой статье встречалось одно и то же слово: депрессия. Он быстро закрыл вкладки и решил, что это глупости. Сейчас это слово снова всплыло в голове – вместе с неприятным, колючим ощущением тревоги. На секунду ему стало не по себе, но он почти сразу отмахнулся от этой мысли. Тест из интернета ничего не значит. Наверное. И всё же красная шкала ещё какое-то время стояла перед глазами.

Глава 20

Никто не ожидал, что всё остановится так внезапно.

Эпидемия пришла резко – и мир, к которому они привыкли, сжался до нескольких комнат. Школы ушли на удалённое обучение, работа тоже. Дни перестали отличаться друг от друга. Утро, экран, тишина, вечер. Потом снова утро. Цикличность стала почти физической. Анна и Адам перестали видеться совсем. Никого не выпускали из дома, только в крайних случаях, да и родители по-прежнему были уверены, что они не общаются, и это накладывало дополнительную осторожность. Переписки оставались, но даже они постепенно теряли плотность.

Отношения не рушились резко. Не было ссоры, громких слов, точек невозврата. Просто Адам начал исчезать – медленно, почти незаметно. Сначала отвечал не сразу. Потом – короче. Потом – без вопросов в ответ. С ним что-то происходило, но он не мог это сформулировать даже для себя.