А он был женат - Саша Киндер

— Постелю тебе на коврике у порога, — шмыгнула носом, — либо шуруй спать в машину.

А через два часа болтовни, когда всё уже было убрано, выпито и просмотрено, мы лежали в обнимку в темноте, зачем-то разглядывая мои фотографии на телефоне. Захотелось ему побаловаться, вот он и увеличивал каждый кадр, особенно те, где я была в купальнике на море в прошлом году.

— Вот эту поставлю себе на заставку, — переслал фото себе, — я бы прошлую хотел, но там один разврат голимый. Я от него смущаюсь.

Я решила лениво опротестовать, продолжив держать голову на его плече. Неудобно.

— Я там в халате, не придумывай, — ещё и зевнула, — ты завтра работаешь?

Ярик ставил себе на заставку самую неприглядную мою фотографию, которую кто-либо когда-то видел. Его это так радовало, будто он тарелку тех самых пельменей, а не меня сейчас взглядом оглаживал.

— Угу, часам к двенадцати проснусь и поеду, — ответил мужчина, — хм. Постой. А ты? Предлагаешь мне проснуться с тобой и отвезти на работу? А ты хитрая, Ир. Что мне за это будет?

Почему я от этого тона так странно лыбилась? Влюбилась настолько, что от его бессовестности плавиться начала? Наверное поэтому поднялась на локте рядом с головой Ярослава, задумчиво поджала губы и… не успела и звука издать — мужчина прижался ко мне поцелуем так сильно, что я потеряла ориентацию в пространстве на пару секунд. А он деловито перевернул меня на спину, перевалился к стене и смешал наши дыхания в одно, распыляя пожар в моей груди. Разжигая огонь во всём теле и вырывая из меня движения, неосознанные, нескромные и совершенно… приятные. Яр так и застыл меж моих бедер, с губами на моей шее и с очевидным индикатором, обозначившимся с пониманием для нас двоих. Мы замерли, глядя глаза в глаза.

— Плата вполне подходящая, — мужчина ласково провёл носом по моей щеке, — хочешь я тебя каждый день буду отвозить?

Я цокнула, завошкалась, сбрасывая с себя эту тушку и отвернулась спиной к нему. Намёк про «более крупную оплату» стал понятен.

— Это что такое, Ирина? — вернул меня на спину Ярик, — ладно ты сама отвернулась! Но ты же всё причитающееся с собой забрала!

Он демонстративно сполз на какое-то расстояние вниз, лег и уткнулся лицом мне в ребра. Ровно лбом в грудь.

— Ты случайно не совсем обнаглел, Ярь? — сглотнула вязкую слюну.

Его руки обвили мою талию.

— Спокойной ночи, Ир. Мы с титей спим, не мешай, — он ещё и потёрся о то, о чем говорил.

Сердце отчаянно скакало в груди. Живот… теплел. Разум же будто помешался, доказывая сам себе, что секс на втором свидании это… лучшее, что я могла бы сделать сейчас.

Не-а. Не уговорил.

Глава 6 — Настоящее

Через неделю после расставания — Ира

Отвратительный день. Такой же, как и вся прошлая неделя. Мне всегда казалось, что справиться с разрывом отношений не так уж сложно, я ведь делала это целых два раза до Ярослава, и у меня наоборот было облегчение и спокойствие, но сейчас… я погибала каждой частицей своего тела, рассыпалась, угасала и расклеивалась. Причина крылась в том, что тех двоих я не любила так, как сумел прокрасться в моё сердце чёртов проклятый Ярик. Любимый Ярик.

Ненавижу его!

Ненавидела всю неделю, каждый день, каждый час и каждую минуту. На работе с уже известной датой выхода в декрет, заходя в магазин за чем-то, что снова пропадёт у меня в холодильнике, во сне, беспокойном и с вечными кошмарами, а ещё — просто лёжа на кровати и глядя в потолок — мне редко хотелось подниматься.

— А я всё думаю, почему ты не отвечаешь, — сперва раздался стук в дверь, а после она пропустила Богдана, — твоя мама сказала, что у тебя сегодня выходной. Вот я и подумал, — он прочистил горло, — хотя, ладно. Давай сперва я э-э… Ир, я тебе мороженого привёз. Ты же любишь его, сама говорила.

Угу. Если бы. Я как-то раз покупала маме ещё лет в восемнадцать. Несла домой спокойно, а тут уже на тот момент бывший. И всё! Он теперь будет доказывать мне всю жизнь, что я люблю мороженое, потому что купила его, и он это видел.

— Не хочу, — не стала спорить, а только прикрыла глаза и потерялась в тени век.

Это как панические атаки — иногда накатывает такое удушающее чувство, будто ты сейчас задохнёшься, и страх переливается через край. Что сейчас ты уже одна, а через время вы с ребёнком будете одни. Навсегда. Никто не поможет, никто не протянет руку и всем будет плевать. Мешал страдать только Богдан, потому как в общую концепцию идеального умирания, зараза, не вписывался!

— Ир, ну ты чего раскисла совсем? Смотри как сегодня тепло на улице! Июль, вечер, купаться пора идти, а ты киснешь! — он потерянно искал куда бы сесть, чтобы не потревожить полностью заваленные вещами кресла, стулья и столы.

Ни одной поверхности в этой комнате не было свободной. И в самом деле слишком много вещей я накупила с Ярославом. Что-то покупал мне он, что-то я ему из оставленного, что-то уехало со мной из общего. Кастрюлька, например, с листочками вместо ручки.

— Ну у тебя и бардак, — недовольно буркнул Богдан, — выходной же. Прибралась бы, да и вообще… Ир, ну блин. Давай тебя растормошим вместе? Ты после того, как меня бросила, что-то не ревела целыми днями и не отказывалась есть, а гуляла с подружками, — ревниво, — и к чёрту меня посылала! Я всё помню, если что. Вот и… Ир, поехали купаться, я плавки уже надел.

Никакого страдания, только злость начинается! Ну почему нельзя оставить меня в покое? Я так много прошу, что мне эту неделю каждый из знакомых позвонил и в самую рану пальцами залез? Мне нужно было освоиться в обычной жизни без всяких сволочей, а тут обычные люди своими словами поддержки гадят. «Не переживай, всё будет хорошо!». Маловероятно. Мне ещё несколько лет жить с этим, ребёнка растить одной, на ноги самой вставать. Но здесь и сейчас мне нужно было полежать в этой грязи мыслей и оправиться. За неделю никто никогда не восстанавливал разбитое сердце.

— Не хочу, — сама не поняла, как повторила то же самое.

Богдан сел рядом, подвинув меня к стене. Хм. А у стены обычно Ярик и спал — это было его место. Не любил