Эластичные сердца - Клэр Контрерас

О нет.

Вот дерьмо.

Мы оба останемся здесь на ночь?

— Привет, Виктор, — сказала Николь тихим голосом, её щёки порозовели, когда она отвела от меня взгляд.

Я нахмурился. Застенчивая Николь была для меня в новинку. Возможно, дело было в том, что мы находились перед её отцом и мачехой. А может, она вспоминала, что произошло между нами тем вечером. Мне нужно было постоянно напоминать ей не делать этого. Нужно было и дальше держать дистанцию. Она была слишком соблазнительна. Я должен был постоянно напоминать себе: запретный плод равен смерти. Стоило уделять внимание урокам Библии в детстве.

— Николь, — поздоровался я.

— Присоединяйтесь к нам. Мы как раз говорили о тебе, — сказал Уилл.

— Я отнесу твою сумку наверх. Я всё равно собиралась положить туда полотенца, — сказала Мейра, забирая сумку из рук Николь и снова уходя.

— О чём вы говорили? — спросила Николь, присаживаясь рядом со мной.

Почему рядом со мной? Возможно, потому, что это было её обычное место: мы, создания привычки, были вынуждены всегда выбирать одно и то же место за обеденным столом. Возможно, потому, что там уже были приборы. Возможно, потому, что оно было ближе всего к блинчикам. Причин могло быть много, но единственная, которая мне нравилась, — это то, что она хотела быть рядом со мной. Рядом. И мысль о том, что это для меня важно — потому что я хотел, чтобы она испытывала ко мне то же, что и я к ней, — была какой-то ненормальной. Я порвал с ней в прошлый раз, и теперь не мог позволить себе поддаваться тем мыслям, что крутились в голове каждый раз, когда она была рядом. Просто не мог. Она была под запретом. Но вот она сидела рядом со мной, и её запах заставлял меня хотеть наклониться ближе — и мне было всё равно. В тот момент она заполнила все мои мысли — и мне было всё равно. В тот миг, если бы её отец не сидел напротив нас, я бы сказал что-то, чего не должен был говорить.

— Я как раз собирался рассказать Виктору о соглашении, которое ты попросила меня подготовить.

Я моргнул, притяжение от её присутствия сменилось любопытством.

— Какое соглашение?

— Всё просто, — сказала она, стараясь говорить тихо, почти шёпотом. — Я соглашаюсь сопровождать Гейба на пару мероприятий, позировать для фотографий, говорить прессе хорошие вещи о нём и о том, что наш брак, возможно, получится спасти. А взамен он отдаёт мне квартиру в Нью-Йорке. Кроме того, он опровергнет ложь, которую распространял среди продюсерских компаний, с которыми я хотела работать, и признает, что тогда был не в лучшей форме.

Я развернулся на стуле, чтобы посмотреть на неё. Она не смотрела на меня. Её лицо было опущено, внимание сосредоточено на руках, но я знал, что она чувствует мой взгляд.

Я знал это, потому что её щёки заливались густым румянцем, и я понимал, что заставляю её чувствовать себя неловко. Не в моих намерениях было вызывать у неё такие ощущения, но я сам испытывал неописуемый дискомфорт из-за этой просьбы. Настолько сильный дискомфорт, что мне хотелось выдернуть её из кресла и увести подальше от внимательного взгляда её отца. Я подавил раздражение и возражения, которые вертелись на кончике языка.

— И тебя это устраивает? — спросил я.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, она повернула голову, и её глаза встретились с моими. Она кивнула.

— Да.

Мы смотрели друг другу в глаза всего пару мгновений, но этого хватило, чтобы я напрочь забыл, о чём думал, утонув в глубине её тёмно-синих глаз. Этого было достаточно, чтобы я вспомнил, как ощущались ее губы на моих, и вспомнить тот момент, когда она без остатка отдавалась мне. Уилл тяжело вздохнул с другого конца стола, и мы, словно очнувшись, одновременно повернулись к нему. Чары рассеялись.

— Не уверен, что это хорошая идея, — сказал Уилл, глядя на Николь. — Думаю, если ты уступишь его требованиям и проведёшь с ним время, можешь пересмотреть своё решение о разводе.

Одна эта мысль заставила моё сердце сжаться в груди. Какого чёрта меня это волновало? Почему, чёрт возьми, меня это волновало? У меня не было ответа на этот вопрос, но было ясно, что я не хотел, чтобы она общалась с парнем, который плохо с ней обращался.

— Тут и думать нечего, пап. Я бы не подписала бумаги, если бы у меня была хоть малейшая надежда, что этот брак можно спасти, — сказала она.

Я молчал, пока Уилл не обратился ко мне и не попросил составить для неё соглашение. После этого я извинился, вышел из-за стола, отнёс свою тарелку на кухню и поднялся наверх, в комнату, которую мне выделила Мейра. Это была чертовски большая комната с кроватью королевского размера и балконом, откуда открывался вид на бассейн и океан. Я стоял там и размышлял над формулировками, которые буду использовать. Раньше я без лишних раздумий составлял соглашения для знаменитостей. Но это соглашение грозило свести меня с ума. Я вздрогнул, когда услышал рядом с собой всхлип. Я повернул голову в сторону звука, но никого не увидел. Услышав его снова, я нахмурился, перегнулся через перила балкона, на котором стоял, и посмотрел на соседний балкон. Николь сидела в одном из кресел, подтянув ноги к себе, обхватив колени руками и опустив голову. Она что, плакала?

Я отошёл от того места, где стоял. Не хотел вмешиваться в её личный момент. Я не знал, как поступить в этой ситуации. Можно было перепрыгнуть и обнять её, но это выглядело бы странно. Можно было постучать в дверь и спросить, всё ли с ней в порядке... но это тоже выглядело бы странно. Можно было просто притвориться, будто я ничего не слышал, но от этой мысли мне становилось мерзко. Я хрустнул шеей, размял руки и прикинул, насколько близко расположены балконы. Они находились очень близко друг к другу, так что о падении можно было не беспокоиться. Оставалось только переживать о том, где сейчас Уилл и Мейра и увидят ли они, как я прыгаю. Чёрт. Ну и мысли. Этого почти хватило, чтобы остановить меня. Почти.

Николь вскрикнула, когда я приземлился рядом с ней: она резко подняла голову, а руками вытерла ошеломлённые, заплаканные глаза.

— Какого чёрта ты творишь?

Я мгновение смотрел на неё,