Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Говорю сразу: я не знаю, как вести себя с эмоциональными женщинами. И если ты не хочешь, чтобы я был здесь, скажи, и я тут же вернусь в свой угол и сделаю вид, что не видел тебя в таком состоянии.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его, слегка нахмурившись.

— Я не хочу.

Ладно. Достаточно просто. Я повернулся обратно, и как раз в тот момент, когда собирался забраться на балкон, она взяла меня за руку, чтобы остановить. Я зажмурился от неожиданности. Я ощущал её прикосновение повсюду. Что со мной не так? Всегда ли это было так? Прошло очень много времени, а я был таким молодым и глупым, что даже не мог вспомнить.

— Не уходи, — прошептала она.

Я открыл глаза и обернулся, не выпуская её руки. Наши взгляды встретились.

— Ты сказала, что не хочешь, чтобы я был здесь, — прошептал я в ответ, подходя ближе.

Чего я хотел, так это подхватить её на руки и посадить к себе на колени. Но я не стал этого делать. Не мог.

— Всё равно останься, — сказала она. — Ты мог сломать себе шею, пытаясь добраться сюда. Я не хочу, чтобы твои усилия были напрасны.

Я усмехнулся, выпустил её руку, подошёл к стулу рядом с ней и сел на него.

— Хочешь поговорить об этом?

Она вздохнула.

— Не особо. И так достаточно плохо, что ты видел, как я плакала, да и вообще, это пустяк. Глупо.

Я подавил желание протянуть руку и накрыть её ладонь своей, чтобы утешить.

Вместо этого я придвинул свой стул ближе к её, так что мы оба смотрели на океан.

— Это не глупо, если ты испытываешь из-за этого эмоции, — сказал я, не отрывая взгляда от океана, от волн, которые разбивались и исчезали где-то вдалеке, от парусников за ними.

Я не слишком хорошо умел утешать эмоциональных женщин, но жизнь с Эстель в качестве сестры научила меня кое-чему в обращении с ними, и я понимал, что пренебрегать её нынешним состоянием было бы неразумно.

— Я не хочу разговаривать с прессой, — сказала она после долгой паузы.

Я посмотрел на неё: она смотрела вдаль, так что у меня появилась возможность рассмотреть её мягкие черты лица, маленький нос и ямочки на щеках.

— Тогда не надо.

Она вздохнула:

— Всё не так просто. Они спрашивают. Они постоянно задают вопросы. Сегодня утром мне позвонили из журнала — они хотят опубликовать пикантную историю. Я уверена, что они получили мой номер от менеджера Гейба, поскольку именно он это предложил, но дело в том, что здесь нет никакой истории.

— Они всегда найдут, что написать.

Она покачала головой, повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я не дам им ничего пикантного. Я не стану так его подставлять.

Её слова не должны были во мне ничего пробудить, но я почувствовал гордость за неё и досаду на себя — на себя прежнего, — того, кто думал, что она будет виновата в том, что нас поймают. Того, кто считал, что она подставит меня, если однажды ей придётся выбирать между нами двумя, и моя карьера полетит под откос.

— Ты хороший человек, Ник, — сказал я. — А Габриэль — идиот.

— Мужчины все такие, — сказала она, на её губах появилась лёгкая улыбка.

Я смотрел на её губы мгновение, отчаянно желая прижаться к ней. Я уже касался её губ несколько дней назад и хотел снова их почувствовать, но не мог этого сделать и определенно не собирался делать первый шаг. Возможно, с моей стороны было несправедливо так сильно чего-то желать и при этом не быть готовым за это бороться. Но я знал, что если начну работать ради этого — если начну добиваться её — я пойду до конца, а я не мог себе этого позволить.

— Да, это так, — ответил я. — Мы полные идиоты. Тебе стоит это запомнить.

— Виктор, я всё прекрасно вижу. Знаю, ты думаешь иначе, но я всегда была в курсе. То, что было между нами, — она покачала головой, выдыхая, — было хорошо, и я понимаю, почему ты тогда всё прекратил. Я всё понимаю, но не думаю, что кто-то из нас использовал другого. В тот момент мы были нужны друг другу, и это нормально.

— Даже если бы ты хотела, чтобы всё было иначе — а я предполагаю, что хотела, — сказал я, надеясь, что она поймёт: я имею в виду её брак.

Я не хотел поднимать эту тему и как-то связывать её с собой, но мне очень хотелось знать, почему она так быстро завязала такие серьёзные отношения. Мне нужно было понять, не я ли её к этому подтолкнул. Она рассмеялась.

— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — сказала она, и в её глазах заиграли искорки, когда она произносила эти слова. Я нахмурился, а она снова рассмеялась, но смех оборвался из-за громкого стука в дверь, и мы оба переглянулись, широко раскрыв глаза. — Оставайся здесь, — прошептала она.

Я встал и спрятался за французской дверью, надеясь, что тот, кто это был, не войдёт внутрь. Я снова почувствовал себя шестнадцатилетним: сердце бешено колотилось в груди, пока я слушал, как она разговаривает с Мейрой. Вместо того чтобы продолжать ждать, я перепрыгнул обратно на свой балкон и сел в одно из кресел — сердце всё ещё учащённо билось. Вскоре после этого Николь вышла обратно на свой балкон, и её голова резко повернулась в мою сторону. Она улыбнулась.

— Испугался?

— Чёрт возьми, да, — честно сказал я.

Она закатила глаза и подошла к той части балкона, что была ближе ко мне. Я сделал то же самое. Мы оба оперлись локтями о перила.

— Ты трахал меня в своем кабинете, но боишься, что тебя застукают в моей комнате, — сказала она, приподняв бровь.

Моё сердце подпрыгнуло от упоминания об этом. Мой член уже наполовину встал от одного упоминания о том, что мы трахались. Я закрыл глаза, попытался не представлять этого, но в итоге в голове возник образ лица Николь между моих ног, её глаза смотрят в мои, когда она сосет мой член. Я застонал.

— Приятные мысли? — спросила она кокетливым голосом.

Я резко открыл глаза.