Мороз-княже. Подаренная князю холода - Мария Александровна Ерова

- Молчи! – заорала на неё поднявшая голову Люта – страх за жизнь дочери был всё же сильнее страха собственной смерти.

Ратимир, взглянув на лавку в своей руке, грузно опустил её на пол. А после горько усмехнулся.

- А твоя-то в чём вина, девица?! В том, что старейшины каждый год вот таких, как ты, невинных девушек ни за что, ни по что губят?! За что мне убивать тебя, Желана?!

Он едва сдерживал выступавшие на глазах горьки слёзы.

- Дарья не должна была туда ехать. А я так испугалась, что едва соображала, что происходит. И когда она сказала, что будет невестой Мороза-княже вместо меня, даже толком и понять ничего не смогла. А как опомнилась, было поздно…

Ратимир кивнул тяжёлой головой, понимая, что, если кто и виноват здесь, так это только Люта. Но уже сейчас, в этот самый миг, он бы не смог причинить ей вред на глазах удочери, а, значит, был бессилен.

- Не виновата ты не в чём, Желана… - тихо произнёс он. – Такой уж была Дарьюшка моя, своей жизни за чужую не пожалела. Хоть и в обиде страшной я на неё за то, но деваться некуда. Пойду в лес, отыщу её тело бездыханное, да похороню как положено. Всё равно кроме нас с тобой у неё больше никого не осталось…

Едва он вышел за порог, как вслед за ним выбежала и Желана.

- Я с тобой, Ратимир! – выкрикнула она, одеваясь на ходу в тёплую шубу. – Я тоже хочу… как положено…

Хотел было он её домой отправить, да рукой махнул. Пусть идёт, всё равно ему одному сейчас не справиться – слишком уж ныло в груди, душа болела.

Вслед им что-то кричала успевавшая выскочить за дверь Люта, но никто не обращал на неё внимания.

Глава 21

 Я замерла, смущённо опустив взгляд до полу, потому как, словно невзначай, но всё больше прониклась к этому молодому мужчине симпатией. Старше он был и меня, и Дарьи, если судить по внешности, годочков на семь, а, может, и больше. Но мне никогда юнцы не нравились. Видимо, сказывалось отсутствие отца в жизни, вот и приглядывались мне парни «постарше». К тому же чувствовалась в них уже некоторая уверенность и сила, и ощущение защищённости, которого мне так не хватало в последнее время, но которую они могли мне дать. И хозяин этой лесной избушки был, можно сказать, моим идеалом в жизни. Жаль, что жить, судя по всему, мне осталось всего ничего.

Арсений тоже не торопился, не зная, видать, с чего разговор тот начать. Ероха помалкивал обиженно за своей печкой, но я знала, что все сцены, что он устраивал, были из-за банальной ревности: не нравилось ему, когда хозяин ещё на кого-то внимание обращал. А тут я явилась, да ещё на завтрак покуситься посмела… Но Арсения домовой не только любил, но и уважал. А, может быть, даже побаивался.

- Дарья, - начал мужчина с моего имени, и так ладно у него его произносить получалось, что сердечко чаще начинало биться, а улыбка так и просилась показаться на губах. – Я так понимаю, домой ты возвращаться не собираешься?

Я покачала головой, а после опомнилась: с чего ему вдруг меня расспрашивать? Не задумал ли этот мил человек чего дурного? Но после одёрнула сама себя – задумал бы, давно бы и совершил. Это во мне говорили мои проблемы с доверием из «прошлой жизни», от которых, судя по всему, мне ещё нескоро удастся избавиться. Если я, конечно, буду жить…

- Не собираюсь, - с искренним вздохом согласилась я. – Второго раза они мне точно не простят. Или, ещё хуже, Желану, сестрицу мою, в лес отправят. А я ей такой участи не желаю…

Тот кивнул, и продолжил дальше.

- Тогда… оставайся тут, у меня жить. Я ведь совсем один, если не считать Ерохи. А женской руки, сама видишь, в избе не хватает…

Ну просто «аттракцион невиданной щедрости»! Вариант-то, конечно, был идеальным, особенно для меня – той, что родилась и выросла в двадцать первом веке. Но здесь всё было немного иначе, и узнай кто, что я, незамужняя, с мужчиной да под одной крышей ночевала… Хотя… Для всех я, наверняка, была уже мертва. А потому за это уже можно было не беспокоиться. Вот только гордость девичья у меня всё же имелась, а потому не могла я так просто предложение Арсения принять.

- Ты прости меня, добрый человек, - начала я дрогнувшим голосом. – Но в качестве кого я у тебя здесь останусь?..

Варианты, конечно, вслух я не произнесла, но они и так были очевидны. Однако Арсений, усмехнувшись, не сразу сообразил, на что я намекаю. А как понял, так поскорее разубедить меня в том попытался.

- Руки распускать не буду, если ты об этом, - с такой открытой улыбкой сообщил он, что не поверить было просто невозможно. – И неволить тоже. Я прошу лишь, чтобы в доме чисто было, а на столе – хотя бы краюха хлеба лежала да стакан киселя стоял.

А, подмигнув мне, Арсений ещё добавил:

- И Ероху разгрузишь немного. А то он у меня, бедненький, и в хвост, и в гриву, отдохнуть некогда…

При последних его словах за печкой послышалось какое-то невнятное бурчание, непонятно, довольное или нет. Но то, что домовой всё это время уши грел при нашей беседе, стало ещё очевиднее.

- Зачем тебе это? – спросила я, пристально взглянув ему в глаза. – Не зря же ты от людей сюда, в чащу лесную забрался… А тут я со своим навязанным обществом.

- Есть на то причина, - чуть сник Арсений, не сдержав чувств. – Но то дело прошлое. А твоё общество мне и вовсе не в тягость.

Его признание в очередной раз разлилось теплом по всему моему телу. Конечно, рано было радоваться, и всё же надежда на благоприятный исход уж поселилась в моей душе.  

- А если меня искать будут? – неожиданно пришло мне на ум неприятное умозаключение. – За телом придут, а его там нет…

- Ну так… Мороз-княже