Мороз-княже. Подаренная князю холода - Мария Александровна Ерова

- Мама…

Её собственный голос, хрипловатый и надтреснутый, а, главное, совершенно ей незнакомый, прозвучал в тишине «палаты» как колокол, давший сигнал пришедшей женщине действовать. Сорвавшись с места, она бросилась к ней, упав перед лежавшей на постели на колени, а руки сложились в умоляющим жесте.

- Дочка! Даринушка…Прости меня, дуру! Христа ради прости! Что я наделала… что натворила…

И она разревелась пуще прежнего. Дарья, хотя и видела её впервые, смутно догадывалась, о чём говорила эта женщина, хотя и не знала откуда. А ещё, как оказалось, она была на неё очень зла. Но лишь оттого, что где-то в глубине души очень её любила…

- Мама, встань с пола, - попросила она её тихо. – Ну что ты в самом деле…

Та, послушно исполнив просьбу «дочери», осторожно опустилась на край кровати. Её тёплая рука легла на её ладонь, и Дарье по-настоящему сделалось приятно, словно и впрямь её коснулась родная мать.

- Ты чуть не погибла по моей вине. Прости! – всхлипывая, продолжила женщина. – Когда к нам пришла полиция…

Страшные воспоминания вновь перекрыли ей горло, но она через силу продолжила.

- Я думала, это конец… Мне сказали, что ты едва не умерла – чуть было не замёрзла, там, в парке, под деревом…Ты знаешь, дочка, я ведь тогда вмиг протрезвела, словно мне по голове кувалдой ударили. Я всё поняла, я всё осознала… А Мишка…

Она замолчала, с горечью пытаясь сообщить следующую новость, но замолчала, не в силах сообщить её.

- Что там с дядей Мишей? – мягко подтолкнула её Дарья к продолжению разговора. Этот человек был ей по ощущениям настолько неприятен, что сейчас она сдерживалась в выражениях лишь ради той, что называлась её матерью.

- Выгнала я его, - не стала скрывать та. – Хватит. Всё. Я едва тебя по глупости своей не потеряла. Теперь я за ум возьмусь, а он… он меня всегда лишь ко дну тянул. Вот и когда узнал о том, что с тобой случилось, лишь усмехнулся и сказал, что лучше бы ты там, в сугробе и замёрзла. Разозлил меня… Ну я его вместе с вещами с лестницы и спустила. И вот ещё…

Она, покопавшись в старой сумке, извлекла на свет небольшой ровный, сложенный в два раза лист бумаги и протянула его Дарье. Та, мельком взглянув на него, но всё равно ничего не поняв, вернула его матери.

- Что это?

- Справка о… кодировании, - с некоторым смущением произнесла женщина. – Говорю же, я всё поняла. И в рот больше ни капли не возьму. Начну, можно сказать, всё заново. Скажи мне только, Даринушка, простишь ли ты меня, дуру старую? За всё то, что тебе по моей вине вытерпеть пришлось… Простишь?

В её голосе было столько надежды, что Дарья просто бы не посмела разочаровать эту несчастную, кающуюся в своих грехах, женщину. Конечно, она и сама ещё толком ничего не понимала, и ей ко многому нужно было привыкнуть, что-то осмыслить, понять, почему с ней это произошло и куда девалась её прежняя жизнь в деревне Людовка, и почему Мороз-княже просто не забрал её душу себе… Но сейчас, именно в этот самый миг, намного важнее, было важно совсем другое.

- Конечно, мама! – произнесла она, заглянув в сияющее надеждой лицо незнакомой ей женщины. 

И та, склонившись к ней в порыве чувств, заключила девушку в свои жаркие материнские объятия.

Конец