Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

шаге от меня, перехватывая запястья. — Теперь мы вернемся во дворец. И ты будешь молить меня о прощении не только за свои слова, но и за каждую каплю крови, которую прольет твой возлюбленный, если ты еще раз посмеешь отвернуться, когда я смотрю на тебя!

И он буквально закинул меня на плечо, как добытый трофей.

* * *

Я висела на плече Императора, чувствуя, как при каждом шаге жесткая ткань его камзола впивается мне в ребра, а мир перед глазами раскачивается в ритме его яростной походки. Воздух вокруг него буквально гудел от избытка магии, но я понимала — если сейчас не остановлю это безумие, Эрмери может просто не дожить до появления лекаря.

— О пророчестве! — выкрикнула я, перекрывая шум его шагов и шелест деревьев. — Вы так стремитесь удовлетворить свою ярость, Ваше Величество, что ослепли! Вы забыли пророчество, ради которого тетушка привезла меня в этот замок?

Император не остановился, но я почувствовала, как его хватка на моих ногах на мгновение усилилась.

— Пророчество гласит, — я вдохнула побольше воздуха, на ходу сочиняя нечто максимально мрачное и пафосное, — что рука, поднятая на «истинного защитника престола», обернется против самого монарха! Каждый стон Эрмери сейчас — это трещина в вашем собственном щите! Черный лес слышит вас, и он не прощает тех, кто проливает кровь своих верных псов ради мимолетной прихоти и…

— Что ты несешь? — перебил он меня ледяным тоном. — Что ты, черт возьми, несешь?

Ну да, согласна, это был лютый бред. А что не бред?

И я начала судорожно вспоминать.

— В семь лет вас впервые попытались устранить — тетушка планировала, что успеет сама родить наследника, — выпалила я.

Ответом мне была тишина.

— Что-то еще? — после недолгого молчания осведомился Император. — Это ты могла узнать и от своей тетушки лично, так что незачет.

И тут он тоже прав, конечно, но мне в этой ситуации не до чужой правоты, мне бы сейчас Эрмери спасти.

— Пророчество, заказанное вашей матушкой в храме Великой Луны, гласило, что вы обретете истинное счастье с темноволосой девушкой. И именно поэтому, тетушка желает, чтобы вы женились на мне, блондинке, ведь в таком случае вы никогда не обретете счастья.

— Бред!

И он продолжил идти вперед.

Тишина леса тут же обрушилась на нас, нарушаемая лишь тяжелым дыханием коней, до которых мы добрались, наконец, и всхлипами Оливии, ковыляющей позади.

А когда Император резко остановился у своего вороного жеребца, он сгрузил меня на землю, но не отпустил — схватил за подбородок, и вынудил запрокинуть голову, заставляя смотреть прямо в свои пылающие синим огнем глаза.

— Эрмери. Почему ты так отчаянно цепляешься за него?

Ну и меня понесло:

— Потому что он единственный, кто остался верен империи, пока ее правитель борется с действием дешевого афродизиака! — отчеканила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Я видела, как в его взгляде на мгновение промелькнуло замешательство. Упоминание «дешевого афродизиака» явно задело какую-то струну, его непонятной души.

— Лириэль, — голос Императора стал очень тихим и крайне опасным, — а ты знаешь, зачем я выпил это зелье?

Вообще не представляю. На мой взгляд, это было его глупейшим поступком.

— Зачем? — спросила, отчаянно делая вид, что безумно заинтересована в ответе.

Император усмехнулся, вскинул руку и сделал жест, словно отбрасывал нечто раздражающее — вдали послышался глухой грохот магических цепей. Кажется, Эрмери теперь был свободен.

— Потому что я хотел получить удовольствие от обладания тобой, без вины за собственную глупость, — произнес повелитель, и в его голосе промелькнула пугающая искренность. — Я хочу тебя.

Он вдруг резко прижал меня к своему твердому телу, так что я почувствовала каждый шов его охотничьего камзола. Синие глаза, в которых все еще плескалось демоническое пламя, теперь смотрели на меня не с яростью, а с какой-то изнуряющей жаждой.

— Хочу до безумия и уже довольно давно, — выдохнул он мне прямо в губы. — Но ты права — я прекрасно знаю о подковерных играх «матушки», и прежде мне удавалось сдерживаться. Причем столь виртуозно, что в итоге, многократно отвергавший твое внимание, я стал тебе отвратителен. Судьба жестока.

Я замерла в его руках, чувствуя, как мир вокруг — с Черным лесом, плачущей Оливией и освобожденным Эрмери — стремительно сжимается до этой поляны. Его признание ударило сильнее, чем любая магия. Оказалось, что все его ледяное безразличие в книге было лишь броней, которую он выстроил против интриг вдовствующей императрицы. И теперь, под действием зелья, эта броня не просто треснула — она рассыпалась, обнажая хищника, который слишком долго голодал.

— Ваше Величество… — я попыталась упереться руками в его грудь, но он лишь крепче прижал меня к себе. — Вы сейчас не в себе. Это не вы говорите, это яд афродизиака в вашей крови.

— Яд лишь сорвал замки, Лириэль, — прошептал он, наклоняясь так низко, что его серебристые волосы коснулись моего лица. — И раз ты сама сказала, что охота окончена… пора переходить к «удовольствию».

Я бросила отчаянный взгляд в сторону чащи. Где-то там, среди почерневших сосен, должен был находиться Эрмери. Поможет ли он мне снова, или освобождение от цепей означало, что советник больше не имеет права вмешиваться?

— Куда ты смотришь? — невеселая усмешка. — Смотри на меня, Лириэль. Посмотри на меня… прошу…

И совершив огромную ошибку, я подняла взгляд. В то же мгновение что-то звериное, долго сдерживаемое и темное, окончательно вырвалось наружу. Мы замерли, глядя друг другу в глаза, и я задохнулась от первобытного ужаса — в глубине его синих глаз плескалось не просто желание, а пугающая, бездонная бездна, в которой тонули остатки человеческой воли. Это было торжество хищника, который, наконец, загнал добычу в угол и больше не намерен играть в милосердие.

Рывок и Император смял мои губы поцелуем, не имевшим ничего общего с придворной учтивостью — это было опаляющее пламя, от которого у меня перехватило дыхание. И я стояла, широко распахнув глаза и потрясенно осознавая — все, приплыли. Сюжет не просто сошел с рельсов, он изменился окончательно.

В голове лихорадочно всплыли фрагменты книги — этот ледяной властелин никогда и никого особо не стеснялся. Стыд и приличия были проблемой присутствующих — это им полагалось смыться, когда ситуация накалялась страстью, или зажмуриться, когда Его Величество решал удовлетворить свою жажду здесь и сейчас.

И все это я ужасом вспоминала, пока Император самозабвенно целовал меня, прижимая так, что ребра трещали под его ладонями.

И тут из тени деревьев бесшумно вышел Эрмери.

Я увидела его через плечо Императора и замерла в неожиданно вспыхнувшей надежде