Предатель. Я выбираю себя - Ирина Манаева

Что ж, давайте зажжём звезду над этим городом.

Студия оказывается просторным помещением с бетонными стенами, большими окнами и запахом техники. Свет выставлен так, будто здесь уже кто-то живёт кадром.

Григорий встречает меня у входа.

- Смотри. Машина уже внутри. Цвет тот, что обсуждали. Свет будем строить вокруг неё.

Проходим дальше. В центре стоит автомобиль: чистый, блестящий, как экспонат.

- Красиво, - признаю.

- Это ещё ничего. Вот когда ты сделаешь кадр - будет магия.

- Сперва тогда съемки здесь, потом на улице. Ты же помнишь концепт?

- Конечно.

Через несколько минут приезжает официантка. Она немного нервная, оглядывается, теребит ремешок сумки.

- Привет, - мягко говорю ей. - Не переживай. Тут никто не кусается.

- Пока, - добавляет Григорий, - ладно, это шутка. Скоро втянешься. Ну, оставлю вас, - и он уходит.

Начинаем с подготовки.

Визажист слегка корректирует лицо девушки, подбирает минимальный макияж, «как в жизни, но чуть лучше». Платье тоже подобрали в меру элегантное, в меру дерзкое.

- Ты не играешь, ты живёшь, - объясняю ей. - Просто садишься в машину, поворачиваешь голову чуть вбок. Руки на руле. Всё остальное камера поймает сама. Главное – не стесняйся

Она кивает.

Я показываю ей раскадровку прямо на телефоне.

- Смотри. Сначала ты здесь. Город, шум, свет. Ты устала. Потом садишься в машину. Закрываешь дверь. И дальше - тишина.

- И что я должна чувствовать? - тихо спрашивает она.

- Ничего лишнего. Только облегчение, - отвечаю, и она как-то неуверенно кивает. Ну что ж, кажется, надеюсь первый блин не комом.

Глава 27

Звонок от незнакомого номера заставляет открыть глаза, и какое-то время вспоминаю, где я и что со мной.

Ах, да. Я в гостинице, и мне изменил муж.

- Слушаю, - отвечаю, а из динамика доносится недовольный голос Льва.

- И долго ты будешь страдать ерундой?

- Хотела бы я сказать, что рада тебя слышать, но не буду. Как поживает разбитая морда твоей любовницы?

- Твою подружку следует поучить манерам, однажды она нехило получит.

- У-у-у, уже угрозы пошли. Ты для этого мне позвонил?

- Нет, поинтересоваться, когда ты выключишь ребёнка.

- С каких пор обманутые жёны приравниваются к детям?

- С тех самых, когда они крадут личные вещи из дома, когда нет мужей, и подсылают нервных женщин, которые заявляют, что они адвокаты по бракоразводным процессам. Тебе не кажется, что всё зашло слишком далеко?

- Это адекватное решение на твой гнусный поступок. Так что сперва поинтересуйся у себя, почему ты позволил себе измену. А потом ещё раз поинтересуйся, почему… - но я не договариваю, а прикусываю язык. Хотела спросить на счёт Артёма, но понимаю, что могу только спугнуть.

- Договаривай.

- Нет, уже одного этого достаточно.

- Значит, развод? – хмыкает он в трубку.

- Полагаю, ты расстроишься не из-за меня, а из-за фирмы моего отца.

- Отца? – как-то задумчиво интересуется он. – Твоего отца уже нет, Женя, Фирма не может принадлежать ему.

Отчего-то неприятно сосёт под ложечкой.

- Но есть я.

- И?

- В смысле и, Привалов? Как только ты перестаёшь быть моим мужем, фирма возвращается ко мне.

Он усмехается. Я даже не вижу его, но слышу это самодовольное, тянущееся:

- Ты правда так думаешь?

- А есть варианты? - сжимаю телефон сильнее.

Пауза. Короткая, как перед ударом.

- Женя, - тянет он. – Ты ведь даже не читала документы, которые подписывала, да?

Сердце неприятно дёргается.

- Не начинай.

- Я не начинаю, - спокойно отвечает он. - Я объясняю.

Молчу.

- Фирма оформлена на тебя, да, - продолжает он. - Формально. Но управление ты же сама передала мне.

Перед глазами всплывают бумаги, доверенности. «Для удобства», «чтобы не дёргать тебя по мелочам».

Чёрт.

- Генеральная доверенность, - произносит он. - Помнишь такую?

Сжимаю челюсть.

- Это не даёт тебе права!

- Ошибаешься. Ещё как даёт, - перебивает. - Подписывать контракты, перераспределять доли, открывать и закрывать счета. Да, Женя, так бывает, когда не хочешь ни в чём разбираться. И знаешь, что самое интересное? – добавляет он почти с удовольствием. - Часть активов уже выведена.

Внутри становится пусто.

- Куда?

- В другие места, где ты уже не единственный владелец.

Пальцы холодеют.

- Ты…

- Я страховал бизнес, Женя, - перебивает. – Пока ты занималась… чем ты там занималась?

Сжимаю зубы так, что слышу скрип.

- Ты хочешь сказать, что отжал компанию?

- Я хочу сказать, - голос становится жёстче, – что, если ты подаёшь на развод, ты выходишь не из сказки, а из системы, в которой у меня тоже есть доля.

Доля. Вот оно.

- Какая?

- Достаточная, чтобы ты не могла просто «забрать всё и уйти», как ты сейчас себе нарисовала.

Делаю медленный вдох.

- Через что?

Он молчит секунду. Потом отвечает:

- Через совместно нажитое. Через инвестиции, которые я заводил в компанию, через доли, оформленные на третьих лиц.

Третьих. Перед глазами всплывает рыжая и Артём.

- И через управленческие решения, которые ты сама подписывала, - добивает он. – Не глядя.

Сердце бьётся где-то в горле. Вот почему он не боится, вот почему такой спокойный, а я полная дура, что не вникала в эту кухню. Потому что я даже не могла представить, что человек, которого вырастил мой отец, может так поступить и с ним, и со мной.

- То есть, - медленно произношу, – ты рассчитываешь, что после развода фирма останется тебе?

- Не мне, - поправляет он. - Нам. Я же не последняя сволочь, жена.

Смешок срывается сам.

- Ты сейчас серьёзно?

- Более чем, - холодно отвечает. – Либо мы договариваемся, либо ты получаешь долгий, дорогой и очень неприятный процесс с юристами, судами и сюрпризами, - добавляет он.

- Знаешь, что самое забавное, Лев? - тихо спрашиваю.

- Что?

- Ты правда думаешь, что после всего я выберу «договориться»? Как же ты плохо меня знаешь, Привалов.

- Или же что слишком хорошо, раз сумел влюбить тебя в себя. Кстати, с Кирой было куда сложнее.

В груди всё холодеет. Он не просто неверный муж, он волк в овечьей шкуре, который скрывал истинную личину, чтобы только заполучить желаемое.

Зачем всё это?