Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги - Рика Лав

Я обхватил ее лицо ладонями, заглядывая в испуганные глаза.

— Что ты сказала? — прохрипел я. — Повтори.

Она мило покраснела, потупилась, но все же подняла вновь на меня взгляд.

— Я люблю тебя, Калеб Морозов, — прошептала она.

Застонал и впился в желанные губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою боль за нее. Проще самому выдрать себе сердце, чем смотреть, как она плачет.

— Я тоже люблю тебя, — шептал, целуя снова и снова. — Моя. Моя сладкая девочка.

Нашу идиллию прервал стон Дениса. Мы с Аникой оторвались друг от друга, оборачиваясь. Оказалось, это Кира подошла и с наслаждением пнула ногой в бок этого ущербного. Я усмехнулся, прижимая румяную Анику за талию к себе.

Макс расхохотался, запрокидывая голову, затем подошел к Кире, легко дернул ее на себя, заводя себе за спину.

А потом присел на корточки перед Денисом.

— Ну что, парень, будем писать расписку? Что претензий не имеешь?

Денис отчаянно застонал и замотал головой. Макс хохотнул и треснул того по лбу папкой, которую успел отобрать у моей дочери.

— Так это не вопрос, парень. Я, как второй начальник этого поезда, подтвержу, что мой коллега, Калеб Морозов, был вынужден применить силу, чтобы предотвратить… — он обернулся, мазнул взглядом по Анике и впился внимательным взором сузившихся отчего-то глаз в Киру, — … физическое насилие над женщинами, одна из которых является сотрудницей РЖД.

Усышав возмущенный стон в ответ, Макс поднялся, подошел ко мне и дружески хлопнул по плечу, с ухмылкой глядя на Анику, невольно прячащуюся за моей спиной.

— Вижу, я много пропустил, пока разгребал дела.

— Да, друг, очень много, — улыбнулся ему в ответ.

Макс покачал головой и прошел мимо Киры к штабному вагону, и я невольно заметил, как моя дочь провожает его широкую спину взглядом, закусывая губу.

Так… Это еще что такое⁈

Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аника, перестав робеть, заткнула меня поцелуем.

— Не надо, — прошептала она мне в губы. — Они сами разберутся.

Тяжело вздохнул и крепче обнял свою женщину, вдыхая запах ее волос.

Я держал в руках свое счастье, которое чуть не потерял. И я знал, что больше никогда ее не отпущу.

А тот, кто посмеет снова причинить ей боль, не отделается сломанной челюстью.

Это говорю я, Калеб Морозов.

Эпилог

Аника. Он — мое будущее

Поезд с шипением замер у перрона небольшой, утопающей в золоте осени станции.

Сдав смену Максу, с которым меня вчера вечером познакомил Калеб, мы готовились сойти.

В другом конце вагона Дениса под руки уже выводили двое служителей правопорядка. Он не смотрел в мою сторону. Только в пол, и в его силуэте не было ничего, кроме образа сломленного и гнилого человека. Я проводила его взглядом, но уже без злости и без жалости.

Денис стал для меня пустым местом.

Призраком, который наконец-то покинул мой мир.

— Ты обещал мне сказать, почему мы сейчас выходим. А Кира остается? — спросила моего мужчину, когда Калеб повел меня к выходу.

Он улыбнулся мне, и коленки мои привычно готовы были подкоситься от осознания, какой же потрясающий мужчина полюбил меня. Калеб спрыгнул на перрон, спустил мои и свои сумки, а после подхватил меня под бедра и легко поставил на крошащийся асфальт рядом с собой.

Каждое мгновение рядом с ним я ощущала себя любимой и оберегаемой.

— А у меня отгул, — сказал он, склонясь и целуя уголок моих губ. — Сто лет отпусков не брал, больничные — так вообще не про меня. Вот решил воспользоваться правом.

Калеб притянул притянул меня к себе еще ближе и поцеловал теперь по-настоящему — долго, глубоко, нежно и страстно. Не беспокоясь ни о чем другом, кроме нас: он целовал прямо здесь, на залитой солнцем платформе, не обращая внимания на редких прохожих.

— А куда мы? — выдохнула я, отдышавшись и прижимаясь теперь к его широкой груди.

— Побудем здесь недельку. Этот состав доедет до конечной точки и на обратном пути подберет нас. А у нас — отпуск, красивая моя. Я знаю, что в этом городе есть прекрасный загородный коттедж. Там лес, сосны, озеро…

Я мечтательно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Осенний лес, сосны, озеро. И он. Это было похоже на сказку. Даже без сосен. И без леса. Главное, что — с ним.

— Кира поедет дальше?

— Да. Обычно мы с Максом чередуемся по сменам день-ночь, весь путь работая вместе, но раз уж он опоздал, пусть за двоих отрабатывает, — усмехнулся Калеб и принялся целовать мою шею.

Я засмеялась, запрокидывая голову к солнечному небу, пока мужские руки, ставшие уже родными, крепко сжимали меня в объятиях.

В этот момент из вагона донесся девичий визг, заставивший нас с Калебом резко обернуться.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на ступеньки вагона вылетел сам Максим, неся на плече хохочущую и брыкающуюся Киру, перекинутую через плечо вверх тормашками.

Коллега Калеба уже переоделся в свою белоснежную форму начальника состава, это придавало ему еще больше мужественности. Фуражка его блестела на солнце.

Он был другим, не таким, как Калеб, но в его силе и веселье было что-то невероятно притягательное. Особенно, как я понимала, для моей подруги.

Смеясь, Макс спрыгнул с взвизгнувшей девушкой на перрон и подбежал трусцой к нам. Только тут он и опустил трепыхающуюся Киру на землю.

Она слегка пошатнулась, и блондин тут же подхватил ее за талию, невольно прижимая ту к своему бедру.

Но после, мельком взглянув на Киру, Макс даже не особо обращал на нее внимание, да и вообще — несмотря на балагурный вид, весь его облик источал хмурость и скованность. Словно его донимали проблемы где-то в голове.

Уже в следующую секунду после восстановления равновесия у Киры, он отвернулся от неё, о чем-то серьезно заговаривая с нахмурившимся от такой картины Калебом.

Я подошла к подруге, оставляя мужчин наедине. Она судорожно поправляла растрепанную прическу, ее щеки пылали, а взгляд был подозрительно влажным.

— Хм… Интересный экземпляр, — поддразнила я ее.

— Что? Да о чем ты, я тебя умоляю! — фыркнула она, принимая независимый вид.

— Почему? По-моему, вы отлично смотритесь.

— Ты не смотри, что он такой весельчак, — пробормотала она тихо, отводя глаза и теребя пуговицу на форме. — Он