Мертвый принц - Лизетт Маршалл

— Что здесь за шум, лорд Анселет?

— Ах, Хедда.

Ленивый, надменный протяжный тон.

— Будь добра, ответь на вопросы этого человека, ладно? У него какая-то довольно дикая история о побеге из тюрьмы или о чём-то подобном.

Она метнула в стражника уничтожающий взгляд.

— Я ничего не знаю ни о каком побеге из тюрьмы, сержант, но лорд Анселет и его подруга остановились у нас ещё в день Тюра. Хотите спросить кого-нибудь из других моих постояльцев?

Стражник моргнул и снова сказал:

— Эм.

— Полагаю, это всё? — добавил Дурлейн, и в его голосе прозвучало недвусмысленное предупреждение.

Мужчина разомкнул губы, затем снова их сомкнул. Посмотрел на меня — в его глазах мелькнуло что-то почти похожее на мольбу. Те самые глаза, что встретились с моими в крысиных сумерках моей камеры смерти, глаза, которые без малейшего сомнения знали, что они оба лгут сквозь зубы — и что он не может сделать с этим ровным счётом ничего.

Сам староста, огнерождённый и назначенный лично Аранком, возможно, мог бы уличить другого мага в этой хлипкой лжи. Обычный солдат, да ещё и человек в придачу, не имел ни малейшего шанса.

Я заставила себя улыбнуться и сказать:

— Мне нечего добавить.

— Я… я понимаю.

Стражник словно уменьшился на полдюйма, когда склонил голову, затем повернулся к дверям, плечи его поникли.

— Прошу прощения, лорд Анселет. Должно быть, я действительно ошибся.

— Постарайтесь, чтобы это больше не повторилось.

Холодная улыбка Дурлейна не оставляла места для ответа.

— Заходите внутрь, все. Хорошего вам дня, сержант.

Внутрь?

Там, где остальные постояльцы ждали нас — услышав это разоблачающее обвинение?

Но Хедда уже исчезла обратно в трактире, а Дурлейн повернулся, даже не удостоив меня ещё одним взглядом, явно не собираясь ждать ни меня, ни моих решений. Внутри было лучшим из моих вариантов, решила я за одно сердцебиение. По крайней мере, это уводило меня из поля зрения стражника; по крайней мере, оставляло рядом с моим огнерождённым союзником.

Я тихо проскользнула обратно в комнату для завтрака, и на задней стенке горла стоял кислый вкус страха.

Остальные гости не сдвинулись с мест — около двух десятков широких силуэтов в коже и мехах вокруг столов. Ни один нож или меч не блеснул в тусклом утреннем свете. Никто не указывал пальцем, никто не требовал крови… и смотрели они на Дурлейна, а не на меня, когда он вошёл последним и спокойно, тщательно закрыл за собой дверь.

Снаружи цокот копыт подсказал, что стражник умчался прочь. Кто знает, когда он вернётся с подмогой.

— Что ж, — мрачно сказала Хедда.

— Да.

Дурлейн не проявлял ни малейших признаков спешки или тревоги, когда его взгляд скользнул по комнате, задерживаясь на каждом лице по очереди, прежде чем вернуться к её лицу. Эта виноватая улыбка Анселета вдруг прорвалась наружу — почти озорное выражение, будто Дурлейн был лишь представлением, будто именно этот человек и был настоящим, всплывшим обратно на поверхность.

— Разумеется, это было сказано под принуждением. Когда они вернутся, пожалуйста, скажите им, что я сжёг бы ваш трактир дотла, если бы вы дали ему любой другой ответ.

Хедда фыркнула, с грохотом швырнула ложку на ближайший стол и начала убирать миски резкими, нетерпеливыми движениями.

— Угрозы не остановили бы меня, если бы я захотела увидеть тебя за решёткой, ты маленькая крыса.

— Тогда, пожалуй, не стоит им и этого говорить.

Он усмехнулся криво, затем наклонился, чтобы поднять свои сумки и закинуть их на плечи. Остальным в комнате он добавил:

— Вы слышали, как я говорил о своих планах вернуться к горе Аверре. Можете вспомнить об этом, когда вас будут спрашивать. На самом деле, можете рассказывать всё, что знаете — желание помочь избавит вас от множества неприятностей, а мне это почти не повредит.

Из-за столов послышалось недовольное ворчание — похоже, сама мысль о том, что кто-либо из гостей «Ясеня и Вяза» станет хотя бы минимально полезен человеку с оленьим гербом Аранка на мундире, показалась им оскорбительной. Дурлейн подарил им ещё одну виноватую улыбку, на этот раз с оттенком благодарности, затем повернулся на каблуках и махнул рукой в сторону выхода — ясный знак, чтобы я шла первой.

Даже тогда я всё ещё ожидала того неизбежного крика у себя за спиной: Ведьма! — Он не прозвучал.

Он не встретился со мной взглядом, пока мы снова не оказались снаружи, пока дверь не захлопнулась за его спиной и вокруг не осталось никого, кроме ветра и шума воды. Только тогда обезоруживающая весёлость внезапно исчезла с его лица. Напряжение, которое она оставила на его узком, потустороннем лице, было по-настоящему тревожным.

— Нужно поторопиться.

Ни вопросов, ни заверений. Его плащ хлестнул по щиколоткам, когда он зашагал к конюшням, веточки трещали под его сапогами.

— Я понятия не имею, насколько близко остальные стражники, и у меня нет никакого желания привлекать ещё больше внимания властей Эстиэна. И без того всё может стать достаточно запутанным.

Аранк.

Чёрт. Он думал, что это может втянуть Аранка.

— Я… мне жаль, — выдохнула я, потому что не знала, что ещё сказать, но была почти уверена, что это должно быть частью ответа — что ему нужно знать, что я понимаю, сколько неприятностей причинила своей минутной невнимательностью. Чёрт возьми, почему я была такой безрассудной дурой за завтраком? Если у него и была хоть какая-то доброжелательность ко мне раньше, я наверняка растратила её именно сейчас, когда она нужна была мне больше всего. — Я не хотела поднимать шум. Это было глупо — столкнуться с ним, и мне жаль, что я…

Дурлейн резко развернулся в широких воротах конюшни, его глаз сузился, уставившись на моё лицо.

— Ты хочешь сказать, что умеешь магическим образом предсказывать местонахождение всех солдат Эстиэна в любой момент времени, Трага?

— Я… что?

— Если да, — продолжил он тем же язвительным тоном, не показывая ни малейшего признака, что вообще услышал меня, — то это чертовски полезный навык, и я с нетерпением жду возможности воспользоваться им. Если нет, то какие именно хитроумные стратегии ты бы применила, чтобы избежать человека, появившегося прямо у нашего порога?

Я уставилась на него, не находя слов.

— Так я и думал.

Раздражённый вздох; он снова повернулся и исчез в конюшне.

— Если ты пытаешься вызвать хоть каплю сочувствия, первый шаг — избавиться от этого бесполезного нытья. Сделаться полезной было бы хорошим вторым.

О, к чёрту его.

Всё в порядке, Трага