Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Маленькие ручьи стекали с края кратера вниз по склону холма, соединяясь с теми, что струились с соседних вершин. Водопад, обрушивавшийся с резкого обрыва внизу, был не таким огромным, как тот, что питал реку Серебряного Рога, — но вскоре после зимы, когда в земле ещё держался холод промёрзшей почвы, а весенние дожди шли обильно, вода низвергалась вниз сверкающим, туманным дождём, окутывая окружающую скалу бледными радугами.

С этой стороны вовсе не казалось, что за ним может скрываться пещера.

Дурлейн не задавал тех вопросов, которые должен был задать.

Мы спустились по крутому извилистому пути, пока не достигли моста через Лунную реку. Там мы спешились и пошли вдоль берега, направляясь к серебристому каскаду. Тропа, строго говоря, даже не была тропой — скорее цепочкой неровных камней, и я тихо порадовалась, что Смадж обучена так же хорошо, как и лошади из конюшен Аранка. Я знала немало коней, которые наотрез отказались бы идти дальше.

К тому времени, как мы добрались до водяной завесы, передняя часть моего пальто и туники уже промокла насквозь, волосы прилипли к плечам влажными белыми прядями. Проблема на потом. Мне уже случалось ехать целые дни в мокрой одежде, и подхватить лёгкую простуду было куда предпочтительнее, чем оказаться в центре одной из жестоких забав Аранка… поэтому я стиснула зубы и полезла дальше — мимо бурлящего бассейна, который водопад выточил в камне за столетия, — затем на уступ, ведущий за ним.

Он был не узким, но скользким, и я знала, что лучше не оглядываться через плечо, когда сделала первые шаги на блестящем чёрном камне. Мои сапоги тоже уже промокали. Я чувствовала, как первая влага просачивается сквозь носки; скоро каждый мой шаг будет сопровождаться чавкающей сыростью.

Глава 7

К тому времени, как мы добрались до другого конца, я дрожала.

Выход в водянистый солнечный свет ничуть меня не согрел. На открытом воздухе ветер провёл ледяными пальцами по моему мокрому лицу и одежде, лишая чувствительности кожу, к которой прикасался; вода стекала с моих влажных волос на шею и холодными струйками бежала вниз по позвоночнику. Ехать верхом будет чертовски неприятно. Я, конечно, сделаю это ради Ларка, но…

— Куда ты идёшь? — рявкнул позади меня Дурлейн, когда я, волоча ноги, вышла и направилась в долину в своих промокших кожаных сапогах.

— В Эленон? — я обернулась, стиснув зубы, чтобы они не стучали. — Или ты передумал насчёт…

Я замолчала.

Он даже не смотрел на меня.

В двух шагах от входа в пещеру он остановился и отпустил поводья Смаджи. Неестественный блеск его волос стал вдвое сильнее теперь, когда кудри, напитанные влагой, сияли, прилипая к его полупрозрачной коже мерцанием потустороннего пурпура; такие же мокрые штаны прилипали к его бёдрам, обрисовывая те самые мышцы, к которым я прижималась весь день.

А его пальцы изрезанные шрамами, напряжённые, дрожащие пальцы боролись с пуговицами его длинного чёрного пальто.

Он что, раздевается?

Здесь?

— Эм, — сказала я.

— Отвернись. — Это прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Я бы хотел переодеться в покое, пожалуйста.

— Но…

— Отвернись. — Он даже не стал ждать, пока я подчинюсь, прежде чем сдёрнуть пальто, швырнуть его в траву и взяться за тёмную рубашку под ним. — И самa переоденься во что-нибудь сухое, ради всего святого. Ты схватишь жар.

Первые пуговицы у его воротника распахнулись, пока он говорил.

Под ними показался рваный край ещё одного мерцающего шрама, тянущегося через всю ширину его горла.

Мне не следовало смотреть. Я была предательской мелкой дрянью, раз смотрела, раз позволила своим глазам задержаться на этом леденящем кровь зрелище хотя бы на одно мгновение; о чём я вообще думала, подводя Ларка вот так? Но этот шрам был жесток. Жесток и всё же странно хрупок, кристаллический, как утренний иней на стекле, он выделялся на бледной поверхности его шеи, как жестокое, но драгоценное украшение.

Руки Дурлейна замедлились.

Только тогда я поняла, что делаю.

Я резко отвернулась, прежде чем он снова разомкнул губы, лицо пылало от стыда. Образ той осязаемой дикости остался, выжженный в моём внутреннем зрении. Кто-то перерезал ему горло. Что, впрочем, не должно было так поражать — его ведь убили, и всё же мысль о том, что кто-то зарезал ледяного, чёрносердечного, острого, как лезвие Дурлейна Аверре, как свинью на убой, казалась совершенно…

Неправильной?

Он не был создан для маленькой, тихой смерти, этот ублюдок, раздевающийся у меня за спиной. Он был из тех, кто умирает в бурях огня, унося с собой легионы.

Что, вероятно, и объясняет, почему его братья вообще обошлись без легионов и вместо этого заперли его в комнатах.

Шорох ткани о кожу позади меня был оглушительным. Я проглотила что-то колючее и побрела к Смадж, старательно избегая даже поворачивать голову в сторону Дурлейна и его… Чёрт, он уже, наверное, голый?

Почему меня это волнует?

Он был для меня не более чем инструментом. Необходимым злом, спутником, которого я терпела лишь потому, что у меня не было другого выбора… и всё же само знание о его присутствии было жгучим зудом за моей спиной, невыносимым ощущением того, что, пока я его не вижу, он вполне может видеть меня, и, что ещё хуже, может видеть меня обнажённой.

Чертовски бессмысленно.

Я не выспалась прошлой ночью.

Стиснув проклятие, я добралась до Смаджи и обнаружила, что сумки у неё на спине уже открыты. Дурлейн, должно быть, достал для себя сухую одежду раньше меня. Те вещи, что он купил мне в «Ясене и Вязе», лежали сверху, что было удобно: тонкие льняные штаны и синяя шерстяная туника, чуть великоватая для меня, хотя ремень это исправит. Чуть дольше пришлось искать пару носков, затем я сгребла всё в охапку и направилась к пещере — тёмной, сырой и блаженно лишённой огнерождённых ублюдков.

Раздражённый вздох Дурлейна позади меня прозвучал непомерно громко.

— Ты могла бы просто попросить меня отвернуться.

— Ты убиваешь женщин в их собственных чёртовых постелях, — крикнула я в ответ, направляя слова в пустоту перед собой, а не в его, возможно, обнажённую сторону. — Не думала, что ты проводишь границу на подглядывании.

Ответа не последовало. И хорошо.

Я юркнула за первый поворот туннеля, затем отвязала ножи и разделась до нижней рубашки, которая была сырой, но по крайней мере не насквозь промокшей. Спина моей старой туники была суше, чем перед. Я использовала её, чтобы отжать воду из волос, пока с них перестало капать, затем быстро натянула сухую одежду и снова вооружилась. Операция