Разлучница. Я уведу твоего мужа - Алиса Вебер

— Показать он хотел! План! Вы оба не меняетесь с детства! У Влада обостренное чувство вины, он жить не может, если не исправит там, где накосячил. Я так понимаю, он даже не спал с вашей этой Роксаной!

— Нет, не спал, — качнул я головой, — обманула она его с этим препаратом, убедила в том, что секс был, а он, дурак, поверил.

— Вот, то-то и оно. А уже побежал разводиться — из чувства вины, что якобы изменил беременной жене! Мол, не смогу смотреть ей в глаза. Ты представляешь? Вот такой он, твой брат. Помню, в семнадцать взял летом машину покататься и разбил фары, врезался куда-то в забор, что ли. Я о тачке и не думал. Мне главное было, что он ничего себе не сломал, выжил, а Влад отказался от карманных денег, не поехал с друзьями в отпуск, он пошел работать у соседа на участке. Заработал и мне всё вернул до копейки, не хотел быть должным.

— Я не знал про это, — удивленно вскинул голову, — мне никто не рассказывал.

— Да, твой брат закрытый человек, он не привык жаловаться, но он человек с глубоким чувством вины. Он честный. А у тебя пунктик на справедливости, сын. Ты хотел, чтобы всё было по-твоему, чтобы всё работало как по нотам. Если не сработало, тебе надо было кровь из носу исправить, с любыми жертвами. И сейчас вы оба не выдержали испытание, когда надавили на ваши болевые точки.

— Пап, спасибо, конечно, за психоанализ, но делать-то что?

— Это не психоанализ, сын, я в вас вижу себя. Я сам вам привил эти качества. И сам дойду до ручки, пока не исправлю ситуацию. И вы такие же. А что делать? Ты сам знаешь, что делать. Взрослый мальчик. Как и Влад. Вы оба вернете своих жен, я в этом не сомневаюсь. Но тебе будет сложнее. Аня у нас девочка хрупкая, нежная, ведомая. Думаю, что она уже на пути к прощению. Тем более беременная, примет заботу Влада. А там уже рукой подать до примирения. А вот твоя Лина другая. Независимая, сильная, категоричная очень. Ты ее за это и выбрал. Но тебе будет трудно.

— Я не боюсь трудностей, и я ее верну, вот только хочу к ней прийти не с пустыми руками. Мне нужна голова Роксаны, — оскалился я, представляя в красках, что сделаю с тварью.

— Поясни, — чутко среагировал он на мой кровожадный взгляд.

— Посадить ее хочу. Она же использовала запрещенный препарат и нанесла вред моему здоровью. Это статья. А если накопаем что-то еще по бизнесу — ей точно головы не сносить.

— Как бы она тебя сама не посадила, — пробормотал он, — не зря в травматологии лежит, однозначно сняла побои. Я уже проконсультировался по характеру ее травм. Ты душил ее, сын?

Я молчал. Вспоминалось не хотелось. Паршиво было. Тошно. Как ни отрицай, а секс был. Грязный, вынужденный, болезненный какой-то, на грани помешательства. Я плохо соображал и вряд ли понимал, кто бьется подо мной. Вернее, мне было похуй. Потому что мой организм сломался, все настройки к чертям полетели, эта дрянь в моей крови управляла мною.

Стоп-сигнал не срабатывал, я сам за себя не отвечал.

И самое страшное, что Лина видела всё это, она попала в ловушку, устроенную Роксаной. Я, прикрыв глаза, впал в прострацию, повторяя себе прописные истины — не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Я хотел поймать в ловушку Роксану, она же догадалась об этом, хитрая стерва, и смогла поймать в капкан и меня, и Лину. У меня было мало надежд на то, чтобы вернуть жену после такого. Даже если Лина увидит записи с камер, поймет, что мне вкололи препарат, всё равно нам не стереть то, что я трахнул другую на ее глазах…

Мы с отцом еще раз обсудили все вопросы, а потом я снова почувствовал слабость, медсестра пришла как по заказу. Вколола новую иглу, очистительная капельница начала свою работу. Отец покинул палату. Наступили сумерки, я вроде как задремал.

А когда очнулся, понял, что на мне кто-то сидит, верхом, сидит и пытается сдвинуть тонкие спортивные штаны вниз…

Глава 19

Артур

Всё, чего я хотел, выйдя из больницы, так это вернуть жену.

Но сперва мне нужно было навести порядок в своей жизни. Весь этот дичайший бардак разгрести я обязан был сам — до того, как пойду к Лине.

Роксана пыталась усыпить мою бдительность и убедить в том, что она влюблена. И хотела только заполучить меня, но я не поверил ей ни на грамм. Хитрая тварь врет.

Еще и посмела влезть на меня в больнице. Как удержался, чтобы не убить, сам не знаю. Спасла лишь мать, зашедшая в палату. Благодаря ей я удержался за те крохи разума, которые во мне остались.

Иначе бы придушил заразу…

Мать выгнала Роксану из палаты взашей, как собаку, а потом устроила мне лютый разнос, да только я ничего не слушал, думая о том спектакле, который устраивала Роксана с первого дня, как пришла в мою компанию.

Что за игру она затеяла? Чего хотела на самом деле?

Кусочки пазла складывались воедино постепенно, и спустя время я понял, что к чему. И раз она так любила игру, стоило ответить ей тем же.

Обыграть тварь.

Я затеял собственную игру, в которой ей уже не выиграть. Затаился и готовил марш-бросок, твердо шел к своей цели.

Роксана получит свое.

Я ждал хода с ее стороны, а пока готовил ее поражение.

Всё, что ей теперь светит, это тюремная камера три на четыре на долгие годы и разрушенные планы. Единственное, что осталось мне непонятным, это причины, которые побудили ее влезть в мою семью.

Отец инициировал тщательную проверку в компании, после чего мы подали заявление на Роксану насчет финансовых махинаций. Раскопали дай боже. Она наследила везде.

И будто этого было мало, она, как бессмертный Рембо, заявилась ко мне в офис и имела наглость сидеть напротив меня с таким довольным лицом, словно ей удалось совершить всё, что она задумала.

Словно победа осталась за ней.

Словно она не понимает, что ее песенка спета.

На шее уже не осталось следов моих рук. Вместо этого на ней висело золотое колье с бриллиантами, уши оттягивали висячие серьги, объемные, явно дорогие, а пышное тело облегало экстравагантное вечернее платье красного