Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

И всё же... вампир. Я не могу отделаться от этой мысли, не могу расслабиться, не могу позволить страсти захватить меня, как раньше.

Просто прикидываюсь деревом, позволяя целовать меня, но вскоре и это мне надоедает:

— Почему Изидор Лист? — прерываю поцелуй вопросом, прозвучавшим довольно грубо.

— Это мой дед, и я его нелохо знаю.

— Это не ответ. Адам.

— А это не поцелуй, Валери, — припечатывает недовольно. — Если это всё, зачем ты пришла, можешь уходить.

Он пятится от меня, словно из нас двоих монстр именно я.

— Это не всё, — признаюсь. — Мне нужна твоя помощь.

— Что тебе нужно? — Дикий смягчает свой тон, хотя всё ещё зол на меня.

— Сможешь отвлечь охранника? Мне нужно, чтобы он вышел из своей сторожки и отошёл куда-нибудь подальше.

— Зачем?

— Просто хочу добыть ключ от кладовой Факультета Зельеварения, чтобы поискать там шипы роз и ритуальный мел. Профессор Фемий как-то раз обмолвился, что все эти предметы хранятся там.

— Ах, так ты «просто» решила заняться воровством? Какие пустяки! — ухмыляется.

— Так ты поможешь, или мне попросить Дастина? Он, уверена, с радостью согласится.

Ни за что не обратилась бы к Дастину Перо за чем-либо, но упоминание этого имени — это отличный рычаг давления на Адама. Они оба недолюбливают друг друга, что очевидно абсолютно каждому.

Эта нелюбовь бессловесна, она читается в выражении их улиц, во взглядах, которыми они обмениваются.

— Я бы не советовал подходить к этому парню, — Дикий угрожающе щурит глаза. — Если подойдёшь к нему, сам тебя поцелую. Насильно, без твоего разрешения. И даже не посмотрю на то, как кривится твоё лицо от отвращения.

— Тогда пошли, — киваю на дверь. — На улице уже собирается закат, и все сидят по комнатам.

Наш путь до башни вызывает у меня беспокойное чувство, потому что ещё свежи воспоминания о том, как во время «Бала мёртвых» в эту самую башню меня уволок Дастин.

Под нашими ногами хрустят ветки да мелкие камушки, трава привычно царапает щиколотки, а прохладный воздух кусает кончик носа.

Высокие окна учебных корпусов отражают закатные лучи, превращая стёкла в огненные зеркала. Вдали, над крышами, небо переливается всеми оттенками пурпурного и розового, а редкие облака, словно нарисованные кистью мастера, кажутся застывшими в воздухе.

— Почему Тельма впускает тебя в библиотеку? — нарушаю напряжённую тишину между нами.

Адам непривычно молчалив, и это тревожит меня.

— Потому что я родной внук основателя Академии. Очевидно же.

— Охранник как раз вышел покурить, — говорю тихо.

Так и есть. Мужчина средних лет лениво прохаживается по улице, удерживая сигарету между пальцами и задумчиво глядя на закат.

— Как ты мне предлагаешь отвлечь его? Покусать? Или сразу убить?

— Ты так легко говоришь об убийстве...

— Как и ты о ненависти, — прожигает меня взглядом. — Должен же я соответствовать твоей фантазии обо мне, как об убийце — тебе ведь нравится.

На лице Дикого появляется по-дьявольски хищная улыбка, а его глаза наливаются красным цветом.

В одну секунду он срывается с места одним резким смазанным движением, которое невозможно уловить человеческим глазом. Прямо к несчастному охраннику.

— Нет! — кричу изо всех сил. — Адам, нет!

Глава 19

Охранник вскрикнул, но звук показался мне странным — слишком тихим, словно приглушённым. Адам сделал вид, что впивается в шею жертвы, его лицо исказила хищная гримаса.

Но вместо укуса он достал откуда-то из кармана маленький флакончик и распылил мелкий, подобный пыли, порошок перед лицом мужчины. Буквально через секунду охранник обмяк в его руках, и Дикий аккуратно опустил его на землю.

— Видишь? — тихо произносит он, вернувшись ко мне. — Я мог бы убить его, но вместо этого обеспечил ему крепкий сон. Выспится хоть в свою смену... Это усыпляющее зелье — ничего более. Так что не смотри на меня так, Валери.

Я всё еще дрожу от пережитого испуга.

— Зачем ты... зачем ты так? — прошептала я.

Адам улыбнулся, будто я сказала что-то очень милое и забавное.

— Потому что ты должна знать: не все вампиры — монстры. Некоторые из нас пытаются сохранить человечность, даже став тем, кем стали. Я, например, не убил ни одного человека за всё время своей новой жизни. Поэтому не смей меня больше просить о поцелуе и демонстрировать мне после своё отвращение.

Я обидела его там, в комнате. Но не смотря на всё, он говорит:

— Пойдем. Ты хотела добыть ключ от башни и кладовой, а я знаю, как они выглядят.

При этом он с лёгкостью поднимает и закидывает себе на плечо спящего охранника, чтобы тот не лежал на траве и не смог привлечь чьё-либо случайное внимание.

— Откуда у тебя это зелье? — спрашиваю, пока шагаем к сторожке охранника.

— Из дома привёз. У моего отца всегда был хороший запас.

Не каждый адепт при поступлении в Академию кладёт в свой чемоданчик с вещами усыпляющие зелья... Не зря Дикий с самого начала показался мне не простым.

Он и сейчас идёт рядом со мной, подобно тени — его высокая фигура кажется частью намечающейся ночи.

После Адам укладывает охранника на диван в сторожке и добывает из ключницы нужные нам ключи.

— Вот они! — трясёт они ими перед моим лицом.

На улице тем временем совсем стемнело.

Башня возвышается впереди — старинное строение с узкими окнами-бойницами, в которых отражаются первые звёзды.

— Здесь никого не бывает после заката, — тихо произносит Адам, его голос звучит бархатно и обволакивающе. — Идеальное место для свиданий. Не находишь?

— Это не свидание, — отвечаю.

— А жаль. Здесь безопасно, — насмешливо шепчет Дикий, пропуская меня вперёд в отворённую им дверь. — Никто бы нас не увидел.

Я вхожу внутрь башни, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от осознания того, что я нарушаю все возможные правила, находясь здесь с существом, которое считаю опасным. Но что-то в этом ночном приключении будоражит мою кровь сильнее любого сонного зелья.

Каждый мой шаг отзывается в тишине гулким эхом. Адам же двигается бесшумно, его движения плавные и грациозные. Почему я раньше этого не замечала?

— Это здесь, — указываю на