Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Голубой точно нет... — отвечаю рассеянно.

Воздух наполнен гулом голосов, смехом и едва уловимым ароматом магии из ближайшей аудитории, где часто занимаются адепты Факультета Зельеварения.

Сейчас там толпится первый курс.

Её точно здесь нет. В этот момент я особенно сильно жалею о том, что в Академии запрещено пользоваться мобильными телефонами.

Мой побег не удался — Адам вскоре освободился и снова взял меня под своё «крыло», распугивая от меня всяких Дастинов только одним своим нагловатым видом и колким взглядом.

— Сегодня пятница, а значит ты готовишься к озорным выходным, — сказал мне Дикий после окончания последнего занятия, пока мы шли по коридору учебного корпуса на выход. — Уж не знаю нашла ли ты мел после, но играться с порталами я тебе всё же не позволю.

— Я уже передумала практиковаться с ними. Успокойся, — фыркнула я.

— Не успокоюсь. Сегодня ночуешь в моей комнате и под моим присмотром.

— Ты же сам позволил мне проникнуть в кладовую и забрать оттуда шипы роз!

— Мне просто было любопытно понаблюдать за тобой.

Нет, просто он тоже что-то искал...

На совместную ночёвку я молчаливо согласилась. Прекрасно ведь понимаю, что Адам не шутит в своей угрозе помешать мне открыть портал, поэтому была вынуждена придумать ещё один хитроумный и не менее опасный план...

Дикий же решил, что я хочу быть с ним сегодняшней ночью.

Но ошибается ли он? Боюсь, что нет.

И вот уже сумерки медленно окутывают территорию Академии тёмным покрывалом. В комнате Адама царит мягкий полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом ночника.

— Зубрилка говоришь, да? — он кидает мне в руки один из учебников. — Полистай пока, а я отлучусь ненадолго.

Дикий скрывается за дверью ванной комнаты, и оттуда вскоре слышится шум воды.

Я же сижу на краю пустеющей кровати, где мог бы спать сосед Адама, если бы он у него был, погружённая в свои мысли, а вовсе не в книгу. Страницы тихо шелестят в моих руках, когда я лениво переворачиваю их, просто чтобы занять беспокойные руки.

Внезапно тишину нарушает резкий звук. Я подняла глаза и замерла: за окном, на карнизе, сидит огромный чёрный ворон. Его блестящие крылья слегка подрагивают от вечернего ветра, а пронзительный взгляд кажется почти человеческим.

Сердце забилось чаще, а по спине проползла холодная змейка тревоги. Птица наклоняет голову, словно изучая меня через стекло, и издаёт хриплое карканье, от которого по моему телу пробежала дрожь.

Я инстинктивно забираюсь с ногами на кровать, не отрывая взгляда от зловещей птицы. Мои пальцы судорожно вцепились в обложку книги, костяшки побелели от напряжения.

Ворон, будто наслаждаясь моим страхом, делает шаг вперёд, приближая своё клювастое лицо к стеклу.

В этот момент в комнату входит Адам. С влажными волосами и в одних по-домашнему простых брюках.

— Что случилось? — его голос прозвучал спокойно, но я всё равно вздрогнула.

Указываю на окно дрожащей рукой.

— Там… там ворон…

Дикий лениво подходит к окну и смотрит на птицу.

— Обычный ворон, — пожимает плечами. — Не бойся, это точно не Амалия.

Но я с большим трудом отвожу взгляд от этой мрачной птицы. Кажется, что в её чёрных глазах таится какая-то тайна, что она знает о моих злых замыслах и осуждает меня за них.

Ворон, словно поняв, что его присутствие больше не вызывает интереса, расправил крылья и с громким карканьем взлетел, исчезнув в сгущающихся сумерках.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Но в глубине души знаю, что этот момент останется в моей памяти надолго, как странное предзнаменование чего-то невероятно ужасающего.

— Можешь воспользоваться моей ванной перед сном, если хочешь, — Дикий указывает на дверь, из которой сам недавно вышел.

Только сейчас я замечаю, как невероятно соблазнительно он пахнет и выглядит. Интимный полумрак комнаты слишком эффектно подчёркивает каждый мускул мужского тела.

— Я уже приняла душ у себя, — отвечаю чуть севшим голосом.

— Тогда... ложимся спать? — подмигивает. — Ты уже определилась с выбором спального места?

Адам откидывает край одеяла на своей кровати и лениво наряет под него, с блаженным вздохом укладываясь на подушку.

Я так и сижу по-соседству, не двигаясь.

У меня есть план и... я просто хочу почувствовать, каково это — быть с парнем под одним одеялом.

— Это приглашение? — спрашиваю.

— Да.

Глава 21

Я обернулась и бросила взгляд на окно, будто пытаясь разглядеть в его отражении кого-то другого — более уверенную, более опытную.

В голове крутятся тысячи мыслей: правильно ли я поступлю? Готова ли? Что, если я сделаю что-то не так, и Адам посмеётся? А вдруг ему не понравится? Эти вопросы терзают меня, заставляя прикусить губу и нервно перебирать край рубашки.

Я встаю и подхожу к окну. Моя грудь вздымается от частого дыхания, а сердце бьётся так громко, что, кажется, его стук можно услышать в соседней комнате. Пытаюсь успокоиться, вспоминая все те моменты нежности и заботы, которые были между нами раньше.

Адам ни разу не делал мне больно, не принуждал.

За спиной я слышу шорох постельного белья, а затем приближающиеся шаги. Моё тело напряглось и вытянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Думаешь? — шепчет Дикий мне над ухом.

Его крепкие руки обхватывают меня поперёк и прижимают к твёрдой широкой груди. Тепло. Волнительно. Приятно.

Отступать уже поздно. Всё, что я могу сейчас — это довериться своему желанию и тому, кто стоит за моей спиной.

— Я спиной слышу твоё сердце, — говорю едва слышно.

— Я даже дышать умею, — в его словах слышится улыбка. — Представляешь?

— И кровь по твоим венам бегает, как у человека.

— И это тоже чувствуешь?

— Чувствую, — признаюсь откровенно.

В бедро мне упирается твёрдое подтверждение тому, насколько превосходно вампиры поддерживают в себе жизнь с помощью употребления крови. Поэтому они такие хорошие притворщики — при должном старании вампира, его не отличить от человека.

— Так не честно, — тихо говорит Адам, касаясь при этом губами края моего уха, — ты про меня уже всё поняла, а я про тебя нет.

Одной рукой он медленно спускается вниз по моей груди к животу. Она скользит, подобно ручейку, ищущему себе новую дорожку. Всё ниже и ниже, заставляя меня замереть в томительном ожидании.

Рука Дикого упирается в