Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

Дикий делает второй глоток, третий... Глотает жадно.

Мне не противно — мне страшно за него. Что если я не расчитала дозу? Что если этот «коктейль» приведёт к непоправимым последствиям?

Я ведь ненавижу вампиров, но отчего-то очень переживая сейчас за одного клыкастого. «И всё равно переспала со мной», — проносятся в моей голове недавние слова Адама.

Да, это было частью моего плана, но... Нет. Секс с ним не входил в мои планы. Я переспала с ним просто потому что так захотела, а не для того чтобы приручить зверя и сделать его более доверчивым и податливым!

Я замерла в тени, наблюдая за каждым движением кадыка. Моё сердце бьётся так громко, что, кажется, Дикий должен услышать этот барабанный бой. Я проклинаю свой поступок и то, что не смогла придумать иного способа сбежать от него сегодняшней ночью.

Вдруг синие глаза Адама широко распахнулись, а его рука дрогнула. Стакан едва не выпал из ослабевших пальцев. Он пошатнулся, его лицо исказила боль.

— Нет… — прошептала я, делая шаг вперёд, но останавливаюсь.

Дикий смерил меня полным ненависти взглядом:

— Что ты наделала?! — шипит сдавленно с перекошенным лицом.

Его колени подогнулись, и он рухнул на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити. Я метнулась к нему, с болью упав рядом на колени. Мои пальцы дрожат, но всё равно касаюсь его заледеневшей и побледневшей кожи.

— Прости меня, — шепчу, — прости, я не хотела… Я просто хочу уйти от твоего надзора...

Кажется, Адам меня даже не слышит, потому что его дыхание становится всё более прерывистым, а взгляд мечется, избегая встречи с моим.

Я закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Боюсь от мысли, что всё же ошиблась с количеством порошка... Теперь не знаю, выживет ли он, не стану ли невольной убийцей.

Но знаю одно — я никогда не прощу себе, если Дикий больше никогда не улыбнётся мне.

Сейчас он заваливается на бок и бездыханно падает на пол. Глухой стук становится последним звуком, который исходит от Адама. Он потерял сознание и теперь напоминает ствол поваленного дерева.

— Прости за это, — шепчу, обливаясь слезами.

Наклоняюсь и целую его в лоб, как совсем недавно целовал меня он.

— Очнись потом, пожалуйста. Не засыпай вечным сном...

Как бы мне не хотелось прилечь рядом и дождаться его пробуждения, всё же пора выдвигаться.

Холодный ночной воздух обжигает щёки, когда выскальзываю через дверь жилого корпуса со стороны мужского крыла. Я накинула на плечи ветровку Адама, стараясь не шуметь, пока спускаюсь по каменным ступеням.

Оглядываюсь по сторонам. Охранника не видно, как и праздно шатающихся адептов — это немного успокаивает.

Мы с Ритой условились встретиться рядом со склепом Изидора, так как это самое пустынное место на территории Академии. Кому придёт в голову шариться ночью в таком месте? Только таким сумасшедшим, как я...

Впереди уже маячит высокая фигура Риты Цвет. Она ждёт у старой берёзы, держа в руках небольшой рюкзак. Её тёмные волосы собраны в пучок, а глаза горят лихорадочным блеском.

— Ты опоздала, — говорит она недовольно, когда я приблизилась.

— Прости, пришлось уладить некоторые вопросы, — отвечаю, стараясь говорить тихо.

Меня так мучает совесть за совершённое над Адамом и тревога за предстоящий ритуал по открыванию портала, что хочется шептать.

— Ладно, хоть я и продрогла, но хочу поскорее приступить к делу, — тут она вдруг достаёт из своего рюкзака маленький тканевый мешочек. — Не знала есть ли у тебя всё, что нужно. И даже не знаю, что именно нужно, но у меня с собой мел и шипы.

— То, что нужно! Откуда у тебя это?

— Мне помогла подруга со второго курса, она учится в твоём факультете.

— Мы же договорились, что всё должно остаться между нами!

— Совсем что-ли? — цокает. — Я сказала ей, что хочу разыграть своего парня на его день рождения. Типа шуточный портал, покривляюсь для видимости.

— Это хорошо, потому что я думала, что нам сейчас придётся отвлекать и обворовывать охранника, а потом обыскивать кладовку и терять время...

— Пойдём уже.

— Да, время идёт, — соглашаюсь.

Мы двинулись к склепу Изидора, что в полумраке кажется совсем безжизненным. Особенно когда понимаешь, что тела в гробу на самом деле нет...

— Ты уверена, что у нас всё получится? — спрашивает Рита.

— Нет, но мы должны рискнуть, — отвечаю, принимая из её рук мешочек с ритуальными предметами. — А ещё я надеюсь, что нас никто не увидит…

Рита кивает, понимая, что последствия могут быть катастрофическими. Но её беспокойство за своих родителей, работающих в Совете, сильнее страха.

Сырой воздух склепа пропитан запахом плесени и тлена. Мы осторожно спускаемся по каменным ступеням, держа в руках карманные фонарики. Их неясный желтоватый свет мигает, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.

В центре по-прежнему высится гроб, покрытый пылью. Пространство встречает нас звенящей тишиной и холодом, что исходит от камня.

— Вот здесь удачное место, вставай сюда вместе со мной, — командую Рите.

Она послушно встаёт рядом со мной, наблюдая за тем, как я приседаю на корточки.

— Мне тоже присесть?

Если бы я знала...

— Да, — отвечаю, тут же сообразив. — Мы обе должны будем прислонить ладони к полу.

— Вот так?

— Не опускай руки! — шиплю. — Жди моей команды!

— Ладно, — отвечает нервно.

Мы обе напряжены, ведь я совсем не профессионал.

— По какому адресу находится дом твоих родителей? — спрашиваю.

Рита сообщает мне точные координаты, но мне приходится пользоваться страницей из учебника, которую я преступно вырвала, так как пронести целую книгу в комнату Дикого оказалось невыполнимой задачей.

Рита подсвечивает мне текст на мятом бумажном листе — я свой фонарик давно убрала.

Шпаргалка трудная для моего понимания, но я тренировалась прежде по переводу координат в магический набор цифр, готовясь к сегодняшней ночи.

Достаю из мешочка кусок ритуального мела и начинаю медленно чертить узорчатый круг вокруг нас. Мои движения точные, выверенные — каждая линия имеет значение.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, — шёпотом говорит Рита, наблюдая за моими действиями.

— Я тоже на это надеюсь, — признаюсь, не отрываясь от своего занятия. — Других вариантов у нас всё равно нет, но мне кажется, что всё в порядке.

Меловой круг растёт, превращаясь в