Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

начали всплывать образы. Вот он стоит на пороге нашей с Эйко комнаты, его глаза горят красным нечеловеческим огнём, а кожа блестит в тусклом свете луны. Его голос низкий, полный ненависти, и этот голос шепчет моё имя.

— Ты думала, что сможешь от меня избавиться? — звучит в моей голове.

Я попыталась встать, но тело не слушается.

— Хорошо ли тебе спится? — слышу новый вопрос, что звучит угрозой.

Кошмар становится всё более реальным. Вот он уже прямо в комнате, его тень растянулась по всей стене, делая фигуру ужасающе гигантской. Его руки тянутся ко мне, а пальцы вытягиваются подобно паучьим лапам.

Я не вижу лицо — оно скрыто тенью. Вижу только клыки и кровожадную ухмылку.

Я закричала, но из горла не вырвалось ни звука. Только тихий хрип, который, кажется, только раззадоривает вампира.

После всё погрузилось во тьму. А ещё позднее наступило утро. Я, совершенно измученная, сижу на краю кровати и роюсь в сумке в поисках денег, чтобы пойти в ПГО за новыми запасами защитного порошка.

И нужно проверить Адама, как бы не было страшно. Даже если он и есть тот самый «хвост», о котором говорили Изидор и Амалия...

Эйко тем временем деловито расправляет свежее постельное бельё, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Её настроение настолько приподнятое, что чувствую себя ещё более мерзко.

— Сначала я удивилась тому, что такая нелюдимая девчонка, как ты, ушла на ночёвку к парню, — щебечет Златовласка, — но когда ты ввалилась в комнату посреди ночи, всё встало на свои места.

Ничего не отвечаю. Смотрюсь в карманное зеркальце и вижу в его отражении настолько бледное лицо, что оно кажется почти прозрачным. Под глазами залегли тёмные круги, рот приобрёл какую-то особую скорбную линию.

— Всё в порядке, Валери? — спрашивает Эйко. — Неужели свидание с Диким прошло так ужасно?

— Даже не знаю, как это описать… — бормочу своему отражению. — Всё было так странно.

Златовласка замерла, держа в руках подушку.

— Что именно было странным? — спросила она, приподняв бровь. — Он говорил всякие глупости? Или наоборот занудничал? Адам Дикий выглядит как тот, кто не должен делать ничего из этого...

— Нет, дело не в этом… — с громким щелчком закрываю зеркальце и кидаю его в сумку.

Эйко усмехается, возвращаясь к своему занятию.

— Ну, знаешь, парни иногда бывают странными и даже смешными. Особенно после секса. Кстати, — она подмигнула, — надеюсь, ты не злишься на то, что я привела Гессия к нам в комнату.

— Рада за тебя, за вас обоих, — произношу без особого энтузиазма. — Мне всё равно. Главное чтобы моя кровать осталась неприкосновенной.

***

Путь до ПГО кажется таким тяжёлым, словно я иду по настоящему болоту, в грязной жиже которого утопают мои чугунные ноги.

Все мысли крутятся вокруг минувшей ночи и её событий. Кто мой хвост? Зачем он приставлен ко мне? И не Адам ли это? Ведь именно он заявил мне, что расследовать нечего. Убеждал, что я в безопасности, что он защитит.

И именно он так зорко следил за мной всё это время, держал при себе. Заранее знал моё имя.

— Валери, — слышу за спиной холодный режущий голос Дикого.

Встаю на месте, парализованная, и оборачиваюсь.

Глава 27

Такой же, как до момента отравления. Прекрасный и удивительно по-человечески живой в своей ярости, что полыхает на дне синих глазах. Этот огонь напоминает мне морской шторм, что вот-вот своими мрачными холодными волнами накроет меня с головой и утопит.

Без жалости. Без сожалений.

В два шага Адам преодолевает расстояние между нами и хватает меня за запястье. Его хватка крепкая, почти болезненная.

— Как ты могла так поступить со мной? — шипит он, наклонившись к моему лицу. — Как ты посмела сбежать, пока я был без сознания и рисковал больше никогда не открыть глаза?

Я попыталась вырвать руку, но его хватка лишь усилилась. Дёргаю рукой ещё сильнее, чего Дикий от меня не ожидал, так что его ладонь чуть скользнула вниз по моему запястью, но успела снова ухватиться за мою несчастную конечность.

Теперь он сжимает свои пальцы ещё сильнее. Прямо в том месте, где ещё хранятся следы проколов от шипов.

Морщусь от боли.

— Ты хотела убить меня, Валери? — спрашивает уже более ровно, но не менее пугающе.

Так спокойно, будто о моём отношении к моросящему мелкому дождю спросил, который сейчас орошает наши лица влажной пылью.

— Нет! — отвечаю твёрдо.

Мне... горько видеть разочарование на его лице. До минувшей ночи я даже и не подозревала, что способна на такой сильный спектр эмоций по отношению к этому парню. К вампиру.

— Тогда что?

— Мне больно, Адам, пожалуйста, не так сильно, — прошу жалостливо, так как он не контролирует то, с какой силой сжимает мою ладонь.

Он вздрогнул, словно очнулся от транса, и ослабил хватку. Дикий поднимает мою руку вверх, а после осторожно вертит её, рассматривает бледную кожу с виднеющимися сине-фиолетовыми венами и замирает при виде засохших тонких кровавых линий.

Лицо Адама потемнело, подобно небу над нашими головами, затянутому свинцовыми тучами. Он медленно отпускает мою руку, и я тут же почувствовала, как холод осеннего утра проникает сквозь тонкую ткань куртки.

— Ты не имела права действовать за моей спиной, — его голос снова дрожит от ярости. — После всего, что было между нами этой ночью...

— Ты не оставил мне выбора, — отвечаю тихо, но твёрдо. — Ты не давал мне и шагу в сторону сделать.

— А ты думаешь, я делаю это просто так? — его голос повысился так, что на нас оглядываются мимо проходящие старшекурсники. — Думаешь, я так развлекаюсь, а не забочусь о твоей безопасности?

— Твоя забота слишком похожа на контроль! Я помню о нашем уговоре, но в нём ничего не говорилось о невозможности самой решать свои дела!

— Мы могли бы сделать это вместе точно так же, как вместе занялись сексом, — говорит он сквозь зубы. — Но нет, ты решила поиграть в героиню в одиночку. Где ты открывала портал и зачем?

Я сжала кулаки, борясь с желанием ответить грубостью. Слово «секс» неприятно резануло слух. Столько иронии и пренебрежения в нём прозвучало... Дикому на самом деле всё равно? Всё, что он говорит — имеет ли это