Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

желающих внести свои деньги на помощь Гильдии оказалось так много, что Пертинаксу приходится делать короткие перерывы, а затем вновь возвращаться за прилавок.

Впрочем, он благодарен. Постоянно говорит «спасибо», а на его лице такая трогательная признательность, что некоторые даже порываются обняться с ним.

Пока Пертинакс отворяет дверь, Эйко схватила меня за руку.

— Не уходи потом без меня, — шепчет она. — В спальный корпус пойдём вместе. Ладно?

— Ладно, — позволяю себе короткий смешок.

Собственная реакция напомнила мне об Адаме. Он бы тоже так усмехнулся, если бы я начала трястись пугливым зайчиком? Или бы поцеловал?

— Не смешно, Валери, — ворчит Златовласка.

Но она отвлеклась, а это здорово.

Вокруг продолжает царить странная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким стуком ставни со стороны спального корпуса.

Дверь ПГО отворяется, и мы медленным ручьём проникаем внутрь. Я и Эйко одни из самых последних в очереди.

Сквозь узкие, забранные решётками окна с улицы пробивается фонарный свет, окрашивая пыльный воздух в бледно-жёлтые тона, но вскоре зажигается потолочная лампа, отчего пространство становится менее мрачным.

Я прижимаюсь спиной к стене со скрещенными на груди руками, а Златовласка втаёт рядом.

— А порошок весь не выкупили на волне паники? — интересуется кто-то.

Но Пертинакс успокаивает, что с этим всё в порядке.

— А я вот знаю, как от вампиров защищаться, если порошок закончится! — принимаются шутить парни, изображая храбрых героев, пока вокруг много девчонок. — Главное — носить с собой чеснок.

— Шутка про чеснок устарела, придурок.

— Тогда у меня есть план. Если что — бросаю в вампира... конспект по истории! Он от скуки точно сдохнет.

Они посмеиваются, толкаются, шутя.

В углу тем временем толпится основной поток адептов. Все они медленно двигаются к большому дубовому ящику, стоящему на постаменте под гербом Гильдии — перечёркнутой капли крови.

Каждый, подходя к ящику, опускает внутрь монеты или бумажные банкноты.

После внесённых пожертвований и покупки защитного порошка я и Эйко вместе вернулись в свою комнату. Её слегка испуганное лицо переменилось на возбуждённое и озорное.

— Снова свидание? — спрашиваю, наблюдая за тем, как моя соседка мечется между косметичкой и поиском «тех самых духов».

Златовласка, завязывая шарф перед зеркалом, оборачивается и улыбается:

— Ну да. Мы с Гессием договорились встретиться в восемь. Почему ты спрашиваешь?

— Просто... Я переживаю. Он тебя не обижает?

Всё ещё помню капли крови на её постели после того, как я застала эту парочку вместе.

— Обижает? — фыркает почти даже обиженно. — Нет, конечно!

Может у них всего лишь был первый секс, а я надумываю? Капли были странные, как брызги, но могу ли я судить, как оно должно быть? Мне повезло — у меня обошлось без крови.

— Ты с ночёвкой? — спрашиваю.

— Нет, я вернусь, но после полуночи. Так что не пугайся.

Она упорхнула, счастливая и забывшая о недавних тревогах, а я выдвигаю нижний ящик своего комода и достаю блокнот с ручкой.

Шторы плотно задёрнуты, отрезая комнату от внешнего мира; лишь тонкая полоска вечернего неба просачивается сквозь едва заметную щель, добавляя вечеру едва уловимый оттенок меланхолии.

Я сажусь за письменный стол, поверхность которого испещряют царапины и следы от горячих чашек. Передо мной лежит толстый блокнот в кожаной обложке — его страницы ещё пахнут свежей типографской краской. Я медленно провожу пальцами по корешку, словно пытаясь нащупать уверенность, которой мне так не хватает.

— Удерживать всё в голове или рискнуть начать вести записи? — шепчу беззвучно.

Вздохнув, открываю первую страницу. Письменная ручка замерла над бумагой, отбрасывая длинную дрожащую тень в ярком свете настольной лампы. Несколько секунд я просто смотрю на чистый лист, будто ожидая, что слова появятся сами. Затем, решительно сжав губы, начинаю писать:

1. У меня есть прошлогодняя бумажная переписка нынешних второкурсников-вампиров, в которой есть фраза: «Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?».

2. Два года назад Адама насильно обратил в вампира незнакомец, напавший со спины.

3. Изидор Лист на самом деле жив, но об этом известно только узкому кругу лиц. Свой пост ректора незадолго до своей «смерти» он передал Амалии Ледяной.

4. Изидор Лист — родной дед Адама.

5. Ко мне приставлен некий хвост. Им может быть Адам, ведь он ловко нашёл способ быть рядом и диктовать свои условия.

6. Изидор причастен к смерти моих родителей — так сказал Дикий. При чём здесь Богдан? Что моего брата связывает с Изидором? И не солгал ли мне Адам?

7. Амалия, Изидор и Адам с самого начала знают, кто я.

8. На лаборатории Гильдии охотников случаются нападения вампиров. Похоже, клыкастые ведут какую-то свою войну. Неужели им мало всех прав, которых они уже добились?

Ручка замирает над исписанным листом, и я испуганно вздрагиваю, потому что под окном раздаётся визг, который принадлежит Эйко.

Глава 31

Не уловить счастье былое — ладони крошатся на пол.

Но я бы жадно испил тебя всю — прямо залпом.

В этом надежда. И Ад.

Адам Дикий

Потом она смеётся. С замершим дыханием сквозь щель между шторой и стеной наблюдаю за тем, как Гессий кружит её на своих руках, и понимаю, что визг был от неожиданного воссторга, а не страха.

Меня не отпускает мысль об этой парочке, так что я быстро накидываю на себя тёплый пиджак и вскоре иду к выходу из корпуса.

Я решаю проследить за этими двумя, потому что они явно решили продолжать своё свидание прямо на улице. Крадусь, как неопытный маньяк, прячусь за углом здания, за кустами...

Эйко и Гессий, держась за руки, дошли до библиотеки с полуспящей гаргулией на карнизе. Там они уселись на крыльцо и начали о чём-то болтать, пока я в присиде затаилась за кустами, ещё не успевшими облысеть.

Златовласка укутывается в объёмный вязаный шарф, а Сокол заботливо поправляет ей выбившуюся прядь волос. На ступеньках между ними стоит термос, из которого они по очереди наливают что то в маленькие металлические кружки.

— Какао! — взъерошилась Тельма, шевельнув каменными крыльями. — Чудесный напиток. Лучше, чем у вчерашних ребят, которых пришлось прогонять! Распитие алкоголя на моей территории запрещено!

Гессий и Эйко успокаивают гаргулию, заверяя, что они так поступать не станут.