Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

Тем постыднее то наслаждение, которое я получила в его постели...

Дикий же, будто назло, не покидает меня. Его профиль — резкий, упрямый — маячит в моём поле зрения, напоминая: всё только начинается. Он не отступится.

— Не придёшь? — спрашивает снова.

— Нет.

— Хорошо, — кивает, принимая мой ответ.

Амалия приглашает к трибуне продавца из ПГО, так как именно он должен объявить нам нечто очень важное. Не смотря на серьёзное выражение лица, весь вид молодого мужчины всё равно напоминает мне ангела из-за светлых кудрей и ярких голубых глаз, скрытых за очками в толстой тёмной оправе.

Почему имено он?

— Меня Зовут Пертинакс Таро, — заговорил продавец, и я впервые узнаю его имя. — Вы все меня знаете как продавца в ПГО при этой Академии, но также я действующий управляющий Гильдии Охотников.

По залу проносятся удивлённые вздохи и перешёптывания. Мои глаза также невольно распахиваются в удивлении. Никогда прежде не задумывалась всерьёз о том, кто является настоящим управляющим Гильдии.

Пертинакс точно ангел. Только человек с добром в сердце может руководить сетью пунктов Гильдии Охотников, продавая нам защиту от вампирских клыков.

— Вынужден поделиться с вами важными новостями, которые касаются работы ПГО по всей стране, — продолжает он свою речь. — Всё заходит настолько далеко, что теперь нам нужна ваша помощь, чтобы сохранить бизнес, который важен не только мне и моим сотрудникам, но и вам, клиентам. Жизненно важен нам всем ради сохранения мира между людьми и вампирами, ради той степени безопасности, которая была достигнута Советом и Гильдией Охотников с помощью защитного порошка.

Мы все замерли, прислушиваясь к каждому слову.

— Наш защитный порошок позволил добиться значительного понижения смертности среди людей от нападений вампиров, — говорит Пертинакс далее, — а вампиры в свою очередь получили право на легальное приобретение крови в обычных продуктовых магазинах и право на жизнь. «Никакой крови! Никакой жестокости!», — гласит известный вам всем лозунг.

— Мне кажется, что не к добру такие речи... — кто-то шепчет среди адептов.

Атмосфера в зале сгущается. Я и сама чувствую, как напряжены мои мышцы в ожидании следующих слов управляющего Гильдией Охотников.

— Все вы знаете, — голос Пертинакса становится более громким и взволнованным, — что мы по одобрению Совета храним в секрете главный ингридиент нашего защитного порошка. Ради безопасности, ради бесперебойного производства новых партий. И долгое время нам это удавалось... Но в последнее время участились нападки вампиров на наши лаборатории, целью которых является разоблачение этой тайны. Если вампиры узнают что является секретным ингридиентом, то получат возможность препятствовать нам в нашей работе. Вы все понимаете, к чему это приведёт. Участились взрывы, поджоги, групповые нападения... Вынужден признать, что нам нужна ваша поддержка.

Едва он замолчал, зал взрывается взволнованными возгласами. Сперва — шёпот, перекатывающийся между рядами, будто волна; затем — отдельные реплики, всё громче и отчётливее.

— Почему Совет ничего не делает?!

— Им слишком много позволено, вот что! А нам запрещают применять колья! Где справедливость?!

Шум нарастает, превращаясь в хаотичный гул.

— А правительство не хочет нас поддержать? — вскакивает на ноги наш староста, Тарас Вымышленный. — А Совет нас защищать собирается? Почему закрывают глаза на выходки вампиров?

Голос Тараса звенит от ярости, эхом отражаясь от стен актового зала. Другие голоса его поддерживают дружным гулом, наполненным негодаванием.

— Молодые люди, прошу вас, сохраняйте спокойствие! — строго командует Амалия.

Пертинакс выжидает пока зал чуть успокоится и продолжает:

— Совет помогает нам, чем может. Но я считаю, что вы также имеете право знать о проблемах Гильдии, так как это важно для всего нашего общества. Это наша общая проблема. Поэтому хочу объявить вам о том, что теперь в каждом ПГО будет установлен ящик для добровольных пожертвований, которые будут уходить на защиту и оборону от вампиров.

По всему залу проносятся одобрительные апплодисменты вперемешку с проклятиями в сторону «мерзких кровососов».

— Вот ублюдки!

— Пусть отчисляют их из Академии!

— Не долго они прикидывались хорошими!

Осторожно смотрю в сторону Адама. Он всё так же сидит, откинувшись спиной на спинку сиденья, и сохраняет абсолютно спокойный и невозмутимый вид. Даже весело подмигивает мне, заметив интерес к своей персоне.

Апплодисменты смолкают, и Пертинакс продолжает своё выступление:

— Также я хочу выразить благодарность вашему ректору, Амалии Ледяной, за то, что предоставила мне помещения для работы на территории Академии и за то, что внесла большое пожертвование ради борьбы с худшими представителями её вида.

Проклятия тут же чуть поутихли, ведь наша ректор — вампир. Даже сам Пертинакс решил дипломатично и мягко напомнить нам об этом и о том, что есть добропорядочные обладатели клыков, чтобы разрядить атмосферу и привести всех в чувство.

Однако сказанное уже не стереть из памяти — все встревожены новостями и озлоблены.

Глава 30

Я и Эйко медленно идём по гравиевой дорожке в сторону ПГО. В непривычной вечерней тишине отчётливо слышен стук каблуков от наших ботинок.

Обычно в это время двор бурлит жизнью: адепты спешат на дополнительные занятия или просто гуляют, звенит смех, слышатся оживлённые разговоры, смолкающие лишь после десяти вечера, когда часовая башня в последний раз за ушедший день отсчитает нужное количество ударов.

Но сегодня всё иначе.

Не смотря на поздний час и сгустившуюся темноту, у ПГО всё ещё толпятся адепты. Их силуэты тонут в сумерках, а приглушённые голоса сливаются в тревожный гул.

— Ты чувствуешь? — тихо спрашивает Эйко, невольно придвинувшись ко мне ближе. — Воздух будто наэлектризован...

— Завтра станет спокойнее, — отвечаю. — Просто нужно время, чтобы всё улеглось в головах.

— Тебе даже не страшно?

— Тайна защитного порошка не раскрыта, а Совет и Гильдия охотников не позволят вампирам узнать её. Так что переживать не о чём.

Златовласка лишь кивнула. Я вижу, как её пальцы сжались вокруг ремешка сумки, а взгляд не отрывается от толпы.

Она выглядит такой беззащитной и нуждающейся в утешении, что я не была против, когда она увязалась за мной, чтобы сходить в ПГО вместе.

Ветер чуть усилился, взметнув ворох пожухлых листьев. В этот момент из-за угла ПГО выходит Пертинакс, в руке которого под светом уличного фонаря поблескивает ключ. Его лицо непроницаемо, но в каждом шаге читается напряжённая сосредоточенность.

Обычно ПГО в это время уже не работает, но