Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко

Превращение из лягушки в человека вовсе не давало такого эффекта. Свежеиспеченного мужа, если он языка не знал, сажали за учебники. Тогда как Куциан талиманский знал, говорил на нем почти без акцента, чтобы его различить, в его речь надо было вслушиваться. У джоктиек Лимы и тетушки Хос акцент был гораздо более явственным. Значит ли это, что Куциан акцент целеустремленно искоренял?

Второй вопрос был еще своевременнее. Раз Куциан не вернулся в нашу комнату, то ему явно удалось выпросить ее у хозяйки. Чем он платил?

Однако я настолько устала за день, что заснула, так толком ничего и не обдумав.

Глава 4,

в которой в Лере будят зверя, Лике играют на гитаре, а Далька все знает, но ничего не может понять

— Слушай, а зачем это тебе вообще надо? — неслышно шелестел в ночи чей-то голос, — может, еще немножко поуговаривать просто? Понял. Молчу.

В утренней мгле от куста к кусту кралась к едальне чья-то тень. Было тихо, даже птицы еще спали. Это было то особенное время перед рассветом, когда все стремительно сереет, но солнце еще выйти не успело. Тень дошла до стены и зашипела, обстрекавшись обильно растущей там крапивой. Задрала голову.

— Я не нанимался по стенам лазить. Давай ты сейчас перестанешь бубнить, и я сделаю все как нормальные воры делают, а не как ты там в книжках читала? — спросила тень у невидимого собеседника, потом махнула рукой и отошла от стены, явно направляясь к задней двери.

Через десять минут тень вернулась обратно, осторожно придерживая на плече объемистый сверток и двигаясь как можно более плавно. Тем же путем, что и раньше, только в обратном направлении она прошла через кусты, каким-то образом сумев не шелестнуть ни травинкой, ни веточкой, и растворилась в предрассветном сумраке.

— Нет, я не видела ее.

— Что? — Лер потер переносицу, пристально разглядывая хозяйку едальни, чернявую и смуглую даму средних лет, — она точно должна была прийти сюда.

Конечно, едальня изменилась с тех лет, когда он проходил здесь с Ликой. И немало: новое крыльцо вместо полуразвалившегося старого, больше не блеяла на веревке коза, да и трава раньше была выжрана козой чуть ли не под корень, а теперь раскинулась сорняковым разнотравьем везде, где ее не вытоптали посетители. В общем, если раньше заведение было просто так себе, то теперь оно стало самой что ни на есть дырой.

Название тоже сменилось, вместе с владельцем. Теперь едальня носила оригинальное название «у тетушки Хос», а сама тетушка своим то ли хегским, то ли джоктийским видом напрягала Лера гораздо больше, чем прежний владелец, мужик разумный и прямодушный, а главное, сразу видно, свой, талиманин.

— Да кого ты ищешь, парень? Имя-то назови, а то твои приметы… — женщина поцокала языком и развела руками.

— Алку Рас, я же говорил, — Лер тяжело вздохнул, мол, вот ведь люди, не могут запомнить даже собственную постоялицу, и добавил, — с ней еще сестра была, младшая. В костюмчике. На вырост, я покупал.

— Сестра? Помню девочку, помню, была девочка, миленькая такая. А с ней…

— А с ней Алка и пришла. Алка. Рас. Девушка лет семнадцати, русая такая, в сером платье, — в который раз напомнил Лер, но, наткнувшись на задумчивый взгляд хозяйки, махнул рукой, — где мелкую поселили?

— Мелкую? В пятой комнате, второй этаж, — тут же ответила хозяйка, смерив Лера изучающим взглядом с головы до ног и, видимо, отметив фамильное сходство в виде прямого носа.

Лер кивнул.

— Спасибо.

Зря он расспрашивать с Лики начал. Только зря женщину мучил, Лику просто так запомнить было невозможно, особенно, если Лика сама того не хотела. Конечно, если бы средняя принцесса встала бы прямо перед Хос, та бы ее узнала. Не без труда, конечно, то тут вмешалась бы профессиональная память человека, который должен помнить всех своих должников наизусть. А так… Лер отлично знал, что Хос чувствовала, когда он заговорил о сестрах. Ему часто о таком докладывали подчиненные; Дальку Хос запомнила, а вот ее спутница в лучшем случае маячила в мозгу назойливой, как ночной комар, мыслью, и трудно было вспомнить, была она, не была, что говорила и кем представлялась. Лика не раз убеждала Лера, что подобное качество очень удобно. Даже не врала.

У Лики с того самого времени появилась привычка убегать, как только напугают и извиняться даже за самую маленькую просьбу. Она даже горничным не приказывала, а просила жалко и растеряно: «Простите пожалуйста, вам же не трудно будет, очень прошу, принести мне веер?» Она боролась с этим и небезуспешно, но это походило на реабилитацию крайне неудачно сломавшего руку человека. До конца он ее уже разогнуть не сможет никогда, да и мяч так же далеко, как раньше, не кинет.

Для такой, как Лика, умение прятаться — это уже скорее дар, чем наказание. И понимать это Леру было… больно.

Сам-то отделался гораздо легче, сущей мелочью. Лика, правда, всегда с этим спорила, но Лера все равно грызла совесть, и он знал, будет грызть до самой смерти.

Он мог справиться и в одиночку.

Он взял ее с собой потому, что испугался. С тех пор он не позволял себе бояться, но сделанного не воротишь. Это его вина.

А в том, что происходит сейчас, его вины еще больше.

Лер поднялся на второй этаж и постучался в указанную комнату. Никто не отозвался. Он постучался еще раз, на всякий случай повернул ручку, вдруг не заперто. Дверь действительно открылась. Лер подумал было, что надо обязательно напомнить Лике о необходимости быть осторожной и запирать двери, но тут понял, насколько нелепо эта мысль звучит.

Она не могла не запереться. Это же Лика!

С кровати поняла голову заспанная Далька.

Самое худшее Лерово подозрение оправдалось полностью, хотя и была еще призрачная надежда, что подруга просто вышла погулять. Но когда его взгляд упал на оставленное платье, эта надежда исчезла, будто бы и не было.

— Где Лика? — Спросил он у сонной Дальки.

— Лер, дай поспать, а? Завтракать пошла, наверное, — тут она окончательно осознала, где находится и вскочила с кровати, повиснув у Лера на шее, — Ура! Ле… Рел пришел! Надо познакомить тебя с Куцем, ты же поможешь мне одеться? А куда Лика подевалась, пошла к Куцу, что ли? Ты с ней не пересекся, да? Ну ничего, она сейчас придет.