Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Сама провожу, — тут же решает и указывает на дверь, а я понимаю: она намерена смотреть на моё мастерство в деле.

Мы выбираемся из её комнаты и идём по коридору. Кэрис следит за мной с плеча хозяйки. Интересно, он чувствует Ашкая? Обычно фамильяры — это животные или вещи, редко люди, но всегда видимые. Мой же спрятан глубоко внутри и не доступен простому взору.

Рох лежит спокойно, жар спал, края раны чистые, без нагноения. Я проверяю спайку, дыхание, реакцию. Всё идёт так, как должно.

— Уже лучше, — говорю ему. — Через пару дней будешь в норме, но без геройства.

Он слабо усмехается и благодарит меня.

Наверное, моё отношение к одному из Крепа убеждает Тиэррис в чём-то, или же она прислушивается к своему фамильяру и просит меня снова посетить её комнату.

Глава 30

Альта Хольц запирает дверь и садится в кресло оттопыривая ворот, но губы поджаты, будто она чем-то недовольна.

Работа не быстрая и не эффектная. Никаких вспышек, никаких жестов «по взмаху руки». Я разминаю пальцами хлеб, принесённый по моей просьбе одной из служанок Тиэррис, и леплю его на нужное место, отвечая попутно на вопросы. Странный метод, но действенный, если мы желаем перевести сгусток в другое место. Это как новая упаковка, в которую его следует поместить, и я осторожно пальцами выравниваю поток слой за слоем, раскручиваю нитку, пытаясь нащупать край, и как только ощущаю его, тяну в хлебный мякиш, который на глазах превращается из ржаного в серый, а затем в чёрный. Тиэррис сжимает зубы, и по её желвакам осознаю: она ощущает моё лечение, но не прерывает его, веря в благополучный исход. Нить обрывается, и я снова её ищу, приучая кожу к новому состоянию, а не ломая её. Несколько минут, и меня прерывают.

— Довольно, — не справляется с болью альта, или же решает посмотреть, что вышло из моей работы.

— Я не закончила, — предупреждаю.

— В другой раз.

— Как скажете.

Убираю мякиш, замечая, что бородавка заметно светлее, словно выгорела изнутри, стала меньше и мягче.

Тиэррис молча смотрит в зеркало, придирчиво рассматривая свою метку.

— Уживёмся, — наконец произносит она, поправляя ворот и смотря на меня с насмешкой. — А морщины убирать умеешь?

— Нет, — улыбаюсь я. — Такой магией не обладаю, но могу попробовать сделать крем, если найду нужные ингредиенты.

— Принесёшь. Кстати, как тебе общие спальни?

— Весело, но буду благодарна, если переведёте туда, где не так шумно.

— С этого дня займёшь комнату лекаря, она ему уже не пригодится. Личные вещи всё ещё там. Выделю двух служанок, они помогут разобрать и выбросить всё ненужное. Будешь подчиняться только мне, это понятно?

Киваю, и внутри неимоверно радуюсь. Теперь-то посмотрим, как после этого на меня будет глазеть пятёрка.

— Вы представите меня замку?

— Сегодня за ужином.

— Мне очень повезло, что хозяйка Ледяного Крепа мудрая и справедливая женщина, — повторяю слова, сказанные Ашкаем, и лёгкая улыбка трогает губы альты.

— Тебе следует сменить одежду и обувь, — кривится, видя мужские сапоги. — На этот счёт я тоже распоряжусь. Как только разберёшься с комнатой — отправляйся в лекарскую, тебе следует оценить наполняемость травами и снадобьями и написать мне то, что тебе понадобится, чтобы поддерживать здоровье в моей вотчине. Раз в четыре месяца сюда присылают отряд драконов, которые забирают сфары, а также приносят медикаменты, одежду, оружие и инструменты. Они прибудут через полторы недели, так что до этого срока необходимо составить список. А теперь иди.

Она ждёт, что я тут же покину её комнату, но я не тороплюсь.

— Могу ли я спросить на счёт Ночи Выбора? — хочу заручиться поддержкой Тиэррис.

— Уже? — усмехается она. — Не успела прибыть, как положила на кого-то глаз?

— Скорее наоборот, — отвечаю. — Не могу ли я пропустить ваш праздник в этом году, потому что совершенно никого не знаю.

— Тогда тебе не стоит переживать, тебя никто не выберет.

— Или уже выбрал.

Она замолкает, окидывая меня взглядом.

— Ты красива, неудивительно, если мужчина пожелал тебя. И я не имею ничего против, если ты примешь правила Севера. Поверь, здесь не так много радостей, и, когда мой муж ввёл такой праздник, люди пришли в восторг.

— Уверена, это очень весело, но я не могу принимать участие в подобном, извините, я, — быстро раздумываю, что же ответить, — дала обет своему жениху, который ждёт меня в Варругне.

Она прищуривается, словно не верит в эту чушь. Согласна, звучит бредово. Кто в своём уме оставит жениха и отправится к каторжникам? Такое себе объяснение.

— Валар красивый мужчина, — решает, что именно он желает сделать свой выбор в мою пользу, и хочу её поправить, как альта продолжает, — но, если он не в твоём вкусе, я пойду навстречу. Тем более знаю, что его давно мечтает выбрать другая. Ты можешь рассчитывать на моё покровительство.

— Спасибо, — камень падает с моих плеч.

— Но присутствовать там ты должна!

— Как пожелаете, альта.

Поклон благодарности, и выбираюсь из комнаты. Ну что ж, теперь у меня личные покои и благосклонность хозяйки крепости. Неплохо-неплохо, осталось это всё теперь удержать.

Глава 31

Комната лекаря встречает нас затхлым запахом старых трав, пыли и давно не мытых полов. Две служанки Тиэррис принимаются за дело молча и споро: видно, что к подобным поручениям им не привыкать. Сначала мы просто открываем окна, впуская холодный, колючий воздух Севера, и он, словно ножом, срезает застоявшуюся тяжесть.

Личные вещи бывшего лекаря оказываются разными. Потрёпанный плащ с прожжёнными краями летит в корзину. Сломанная оправка для мазей, треснувшие склянки, пустые флаконы с засохшим осадком туда же. Находим стопку исписанных листов: рецепты вперемешку с бессвязными заметками, половина ошибочна или опасна. Я без сожаления отправляю их в огонь. Наброски обнажённых женщин, по всей видимости, мой прежний коллега имел слабость к рисованию, тоже сгорают в камине. Из полезного остаются только инструменты: ножи для вскрытий, иглы, пара ещё годных ступок, весы, которые чудом не расстроились. Всё остальное — хлам человека, давно махнувшего рукой и на себя, и на тех, кого лечил.

Одежду и личные принадлежности служанки забирают, чтобы отнести экономке, она распределит их среди нуждающихся.

Когда комната наконец начинает напоминать место, где можно жить, кровать застелена свежими простынями, а я довольна работой, отправляюсь в лекарскую.

Вот где настоящий разгром.

Полки забиты без всякой логики: сушёные корни рядом с ядами, мази для ожогов вперемешку с настойками от кашля, редкие травы свалены в