Даже не сомневайся - Юлия Резник

— Еще одни мудборды? — вздыхаю я, покосившись на свои, рабочие.

— А?

— Это я сама с собой. Не обращай внимания. И нет, твое письмо я не видела.

— Так посмотри. Нам с Аминой Аслановной нужно твое мнение.

— Вам с Аминой Аслановной? — вздергиваю брови.

— Ой, все. Не ревнуй! Я же не виновата, что ты в облаках витала, когда мы это все обсуждали!

Вот как? Значит, от гостей не укрылось, что я была несколько… кхм… несобрана?

Хватаю мышку, обновляю почту, открываю присланное Миланкой письмо. Во вложении подряд сразу три референса. Уже с первых слайдов понимаю, что организатор, которому было поручено это дело, ориентировался вовсе не на вкусы невесты. Слишком много восточного блеска. Первый вариант я мысленно для себя называю «Восточная сказка». Фон в презентации сияет так, что глаза режет. Золотые скатерти, тяжелые драпировки, сервировка с хрустальными бокалами и золотыми столовыми приборами. С потолка свисают огромные люстры в восточном стиле. Даже торт — пятиярусный, весь в позолоте, украшенный сахарными вензелями. Кажется, его не есть надо, а сразу нести в ломбард.

— Мам, ну это же ужас, да? — спрашивает Милана, скривившись.

— Даже не сомневайся.

Второй вариант — «Барби-кор по-восточному». Тут вроде бы чуть скромнее, но всё равно слишком. Бело-розовая гамма, обилие живых цветов, кресла для молодых, больше похожие на троны. На подиуме — длинный стол. Подразумевается, что жениху и невесте полагается сидеть отдельно от гостей, будто на витрине.

— Ну, это хотя бы не золотая психоделика, — фыркает Милана, — но вот эти тронные кресла — это же просто жесть.

Киваю, проглотив смешок, готовый сорваться с губ.

Для третьего варианта даже я не в силах найти названия. И это уже вообще перебор. Ткани, расшитые бисером, шатры, кальяны в зоне отдыха, музыканты в национальных костюмах. И вишенка на торте — танцовщицы, которые должны встречать гостей.

— Слушай, Миланка… А Адиль это видел?

— Не-е-ет. Но он сказал, что я могу делать все, что мне хочется… А я просто хочу, чтобы это был наш с ним день. Зачем эта вся показуха?

— А с Аминой ты это обсуждала?

Миланка закусывает губу и отводит взгляд:

— Конкретно эти референсы еще не успела.

Так, ясно. Миланка пока боится не угодить свекрови…

— Может, ты ей позвонишь? — бросает на меня полный надежды взгляд.

Закатываю глаза:

— Давай завтра.

— А сегодня что?

— Сегодня у нас свидание с папой. Чтобы я тебя до одиннадцати как минимум дома не видела. Поняла?

— А, — лыбится Миланка, — это всегда пожалуйста. Свидание у них, — шевелит бровями и бросается мне на грудь: — Я вас так люблю, мамуль! У меня лучшие на свете родители.

Глава 12

Алла

Я еду домой раньше обычного и на светофоре набираю список: розмарин, лайм, хороший стейк, зелёная спаржа, сыр для тартов, бутылка любимого вина Стаса.

Дома сразу включаю музыку — старый плейлист с джазом — и начинаю колдовать на кухне. Сковорода шипит, духовка пышет жаром, в раковине скапливается гора посуды. Я расставляю тарелки по-новому, достаю льняные салфетки, поправляю свечи. Мне важно, чтобы Стас поймал нужный настрой. И ещё важнее — чтобы его поймала я. Может, наваждение пройдет после пары качественных оргазмов?

На комоде в спальне лежит коробка с новым бельём. Вынимаю — тонкий шёлк, аккуратные кружевные полоски. Не сказать, что оно чем-то отличается от того, что я ношу обычно. Так что надежда на то, что когда я его надену, муж меня увидит и потеряет голову — минимальна. Для Стаса и моя красота давно уже стала обыденностью. Но я все же рассчитываю, что сегодня между нами произойдет что-то особенное.

В ванной я провожу минут сорок. Сушу волосы и наношу любимые духи… Долго думаю, стоит ли делать макияж, все же потеть, когда на тебе слой штукатурки — то еще удовольствие. В конечном счете ограничиваюсь мультифункциональным тинтом и тушью. Это подчеркивает достоинства, но не чувствуется на лице.

Стас сообщает, что будет минут через сорок. Отлично. Этого времени как раз хватает, чтобы прогреть тарты, выложить салат и немного перевести дух. Я вытираю столешницу в третий раз, провожу рукой по скатерти, разглаживая невидимые складочки, переставляю местами свечи.

Муж заходит, разговаривая с кем-то по телефону, целует меня в висок и сразу идёт на кухню.

— Мам, перестань себя накручивать, я тебя умоляю! — косится на меня, закатив глаза. — Все правильно тебе Алла сказала…

— Заканчивай, — беззвучно артикулирую, потому что одно упоминание свекрови способно напрочь разрушить весь игривый настрой, а уж разговор с ней — убить либидо к черту.

Стас послушно кивает и снова меня обнимает.

— Ну, все, мам. Ты уже по второму кругу пошла. Давай, созвонимся еще… — отрубает звонок и спрашивает уже у меня: — Почему не сказала, что она клевала тебе мозги?

— А что бы это изменило? Ты бы отмотал назад наш разговор?

— Сказал бы ей, чтобы она перестала тебя задалбывать.

— Ага, и она бы послушалась, — закатываю глаза я, про себя отмечая еще один несомненный плюс мужа — он всегда на моей стороне. — Откроешь вино?

— Конечно.

Мы ужинаем. Вино делает свое дело — я расслабляюсь. А вот нужный настрой никак не могу поймать. Слишком приземленный завязывается разговор. О соседях, пес которых регулярно загаживает парадную, о моих проблемах с таможней, о Миланкиной свадьбе…

Потом Стас идет в душ, а я перебираюсь в спальню. В комнате пахнет свежевыстиранным бельем и моими духами. Тепло и тихо. Я заранее опустила плотные шторы и включила торшер, чтобы сделать атмосферу интимной. Снимаю одежду, оставаясь в одном белье. Стас возвращается, вытирая на ходу мокрые волосы. На нем одни трусы, которые я, как и все в его гардеробе, выбирала сама, потому как если дать Стасу волю — он бы щеголял в шортах с рынка с надписью «Abibas».

— Ого, — резюмирует муж, окинув меня беглым взглядом. — Иди к папочке!

Стас с рыком неандертальца заваливается на кровать. Ложится на бок, как римский патриций, подперев щеку кулаком. Я улыбаюсь, что есть силы сцепив зубы. И без того никакой настрой улетучивается к чертям. Вот умеет Стас убить все желание напрочь.

Я стараюсь не показать, как разочарована. Забираюсь в постель. Он целует меня, я отвечаю, и всё вроде бы правильно, но ничего не получается, как бы я не старалась. Честное слово, отвечаю, подставляюсь под ласки, доведенные за годы совместной жизни почти до автоматизма. Делаю всё, чтобы поверить: ещё чуть-чуть, ещё немного — и нас