Даже не сомневайся - Юлия Резник

официант сейчас подойдет. — Амина указывает на стул, на спинку которого я небрежно бросила свое пальто. Подскакиваю, чтобы его убрать, наши руки случайно соприкасаются. Легкое касание отзывается ноющей болью внизу живота. Одно только касание… И весь остальной мир просто отходит на второй план.

— Может, вам принести вилку, дядя Хасан? Поможете нам определиться, — улыбается Миланка.

— Я бы с радостью, но не хотел бы испортить себе аппетит.

— А, это да… Ну, тогда нам самим выбирать придется.

Мы снова принимаемся за дегустацию. Я жую, киваю на замечания дочери и Амины, стараясь выглядеть естественно. Но не уверена, что у меня хорошо получается.

— Очень тонкий изысканный вкус…

— А этот? С малиной тоже вкусно.

— Да тут все вкусно, — мямлю я. — Действительно, нам предстоит очень сложный выбор.

— А какой торт был у вас на свадьбе?

— У нас? — сглатываю я.

— Ну да, — не замечая моего состояния, простодушно интересуется дочь. — У вас с папой.

— Так у нас же не было свадьбы, Милан. Мы просто расписались, и все.

Я растягиваю губы в жалкой улыбке. Взгляд Хасана жжет висок. Вилка с противным скрежетом проходится по тарелке.

— Ну и ладно. Зато из вас вон какая шикарная пара вышла. Мама с папой до сих пор устраивают себе свидания. Разве это не мило?

— Милан…

— А то не правда! Вчера вот… — улыбается.

— Дочь, мы несколько отвлеклись от темы, а нам еще предстоит определиться с дизайном… — лепечу я. Амина с интересом приподнимает брови, Хасан молчит, но его пальцы чуть сильнее сжимают ложку.

— Нам?

— Ага. Мы решили, будет лучше самим составить мудборд, — включается в обсуждение Амина.

— Оу, супер!

Я перевожу дух, радуясь тому, что дочь отвлеклась от обсуждений моих свиданий. Делаю глоток воды, но она не спасает — в горле все так же сухо.

Глава 13

Хасан

Понимаю ли я, что она делает? Да. Я догадывался, что так будет. Потому и ходил весь день как туча.

Алла — женщина действия. Она не станет просто сидеть и мучиться. Нет, она будет бороться — с собой, со мной, со своими желаниями. Вчера она решила доказать себе, что её брак жив. Что двадцать лет не прошли зря. Это вполне ожидаемо.

Уверен, я даже плюс-минус представляю, как это было. Ужин дома, свечи, вино… Она — перфекционист. Умеет создать нужную атмосферу, ей важна навязанная обществом атрибутика.

Киваю принесшему мой заказ официанту и ловлю ее взгляд.

Получилось ли? Да нет. Черта с два. Иначе она бы не выглядела такой затравленной.

«Что же ты делаешь, дурочка?» — спрашиваю безмолвно. Алла сглатывает. Лижет сухие губы, сжимая в руке приборы. Гашу в себе желание разжать ее побелевшие пальцы. Мне безумно… безумно жаль, что ей пришлось столкнуться с таким непростым выбором.

Пытаясь вырваться из-под власти возникшего между нами чувства, желая доказать себе, что её место рядом с мужем, что я для неё — всего лишь случайность, она, к своему бесконечному ужасу, лишь убедилась в обратном. Теперь каждый ее шаг, направленный от меня, на самом деле лишь сокращает дистанцию между нами. Я не злорадствую. Нет. Я слишком хорошо знаю цену боли. И просто жду. Она сильная женщина. Слишком сильная, чтобы признаться самой себе, что проиграла. Она должна дойти до конца, расшибить лоб о свои безуспешные попытки все спасти и исправить. Потому что иначе она себя не простит. Потому что ей неоткуда было узнать, что некоторые войны выигрываются капитуляцией. А я… Я могу ждать. Я умею. Но ждать всегда тяжелее, чем действовать.

Атмосфера между нами становится слишком давящей, хорошо, что отвлекаюсь на телефон.

— Извините. Важный разговор.

Поднимаюсь из-за стола, выхожу в узкий коридор у туалетов. Гул голосов стихает, остаётся лишь запах кофе и только что вымытого пола.

— Байсаров, — отвечаю коротко.

— Все как мы и думали, Хасан, — хриплый голос в трубке. — Разворошил ты своим появлением улей. На правительственном совещании твое имя упоминалось несколько раз, многим твое возвращение встало поперек горла.

Что сказать? Новость не из неожиданных. Я примерно догадывался, что именно так и будет. Слишком много людей в своё время сделали ставку на то, что я вне игры. Но я из нее не выходил. Просто играл на другом поле.

— Спасибо, — говорю спокойно. — Держи руку на пульсе.

Возвращаю телефон в карман. Да, я умею ждать, умею играть вдолгую. Но это не отменяет того, что вокруг начинают сгущаться тучи. Одна мысль бьёт особенно жёстко: Алла не понимает, во что может оказаться втянута. А я? Выходит, я смогу себе позволить ее вовлечь? Не уверен. Стоит подумать о том, что ей может что-то угрожать, как на спине выступает холодный пот…

Возвращаюсь в зал. Сажусь так, чтобы хорошо ее видеть. Милана что-то оживлённо рассказывает Амине, жестикулирует, то и дело вспоминая в разговоре отца.

Может, и впрямь зря я лезу? Опускаю взгляд в чашку, пряча вспыхнувшую ревность. Перед глазами оживают картинки: Алла в своей красивой квартире накрывает на стол, улыбается мужу… Кивает. Целует его, и… не только.

Я выдыхаю весь воздух, что есть в груди, надеясь таким образом избавиться от чувств, которые сейчас совсем лишние. Ревность — это слабость. Особенно когда она направлена на человека, который тебе не принадлежит.

Поднимаю взгляд. Лицо Аллы выглядит слишком безжизненным как для женщины, которая провела ночь в объятиях якобы любимого мужа. Я знаю правду. И она знает, что я знаю. Будь иначе, я бы ни за что не полез в чужую семью. Не стал бы ломать Алле жизнь. Тем более не уверенный в том, что я готов взять на себя за нее ответственность.

Быстро разделываюсь со стейком и поднимаюсь, бросив взгляд на часы:

— Мне пора, — произношу сухо. — Все было очень вкусно. Как и всегда.

— На здоровье, Хасан. Заходи почаще, ты же знаешь, мы всегда тебе рады, — улыбается Амина.

— До свидания… Жаль, что вы не попробовали торт, — морщит нос Милана. Алла шепчет что-то невнятное.

— Попробую на свадьбе. Прибереги для меня самый большой кусочек, — улыбаюсь, заправляя Милане за ухо волосы. Хорошая все же Адилю досталась девчушка. На Аллу не смотрю. Это глупо, это вообще как будто не про меня, но меня задевает, что она с таким отчаянием сопротивляется чувствам.

Сажусь в машину и еду прямиком в порт. Вахид встречает меня у себя в офисе. На столе кипа бумаг, на стене — огромная карта логистических маршрутов.

— Что-то ты сегодня мрачный, Хасан, — начинает он без прелюдий. — Для