Даже не сомневайся - Юлия Резник

Щеки вспыхивают. Адиль тихонько смеется. У меня мурашки выступают на руках. Я так его люблю, боже… Люблю все в нем. Каждую черточку, каждый мимолетный жест — от того, как он хмурится, читая новости, до того, как на секунду задерживает взгляд на моих губах, прежде чем поцеловать.

— Дети, значит? — голос Адиля становится чуть мягче, теплее. — Мне нравится эта мысль.

Я замираю. Вот вроде бы этот вопрос мы и не обсуждали толком. Зачем, если оба молоды, нам бы для себя сначала пожить… Но сейчас, когда этот разговор все же состоялся, картинка будущего становится почти осязаемой. Дом. Смех детей. Их, уверена, будет много. Ну то есть… Не много, но точно больше одного. Потому что я знаю, каково это — расти единственным ребенком в семье.

— Ага… — пытаюсь скрыть смущение, но голос предательски срывается. Подруги прыскают, прикрывая ладонями рты, будто мы на уроке в школе, и речь зашла о многочленах. — Так ты чего звонишь?

— Услышать твой голос.

Улюлюканье подруг свидетельствует о том, что динамик в моем телефоне можно и прикрутить. Тычу им фак и отворачиваюсь, чтобы они не видели моей блаженной улыбки. Затея утопическая — она отражается в десятках зеркал. Я такая счастливая!

— Услышал?

— Да.

— Ну, значит, я могу сосредоточиться на примерке?

— Ага, давай.

— Постой, — вспоминаю я. — Может, пообедаем вместе?

— Боюсь, не получится, малыш. Я тебя ближе к вечеру наберу…

— Опять дела?

— Ага. Заебался.

— Бедненький мой. Буду ждать…

С улыбкой отбиваю вызов, но как-то мне неспокойно в душе. Я люблю — это однозначно. Но почему за этим чувством тенью тянется страх? Страх того, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Консультантка возвращается с ещё одной вешалкой. Я глубоко вдыхаю и принимаюсь примерять следующий наряд — пышное платье с длинными кружевными рукавами. Я выгляжу в нём как принцесса из сказки. Нет. Совершенно не то.

— Давайте следующее, — со вздохом прошу консультантку.

Она приносит скромное платье с вырезом лодочкой. Я надеваю его и вдруг понимаю: вот оно. Ткань ложится так, что проступают четкие геометрические линии, которые бы утяжелили девушку с более пышными формами, но не меня. Я делаю пару шагов по подиуму. Подруги визжат, поднимают бокалы.

— Идеально!

Примеряем фату. Консультантка предлагает посмотреть другие фасоны, но зачем, если я уверена в своем выборе?

Подбираем туфли, небольшую расшитую искусственным жемчугом сумочку и с пакетами вываливаемся из салона. Подруги ужасно шумные. Переговариваются, смеются, говорят, что мои покупки надо обмыть. Сдаюсь под напором такого энтузиазма. И без того хорошее настроение подскакивает еще на несколько делений. Загружаемся в машину и едем к нашему любимому японскому ресторану. Правда, минут через пять оказывается, что дорога к нему перекрыта.

— Что будем делать? Крюк? — хмурю брови, тыча пальцем в навигатор.

— Вот еще! Давайте сядем в первом попавшемся!

Так и делаем. Первым на нашем пути попадается симпатичный итальянский ресторанчик. Кажется, мы бывали здесь несколько раз с родителями. Раздеваемся в гардеробе, оживленно переговариваясь, проходим вслед за хостес за стол, и вдруг я замираю, не веря своим глазам.

— Это же Адиль? — шепчет Полина.

Киваю, не в силах отвести взгляд. Не в силах притвориться, что ничего не видела. С болезненной жадностью ловлю, как он улыбается какой-то другой женщине… Значит, занят он, да? Для обеда со мной. Он. Занят.

Как раз когда моя внутренняя истерика достигает пика, Адиль оборачивается. На секунду наши глаза скрещиваются. На его лице мелькает замешательство. Не вина, не испуг, нет… Господи, это же совершенно невыносимо. Почему я еще здесь?! Выставляю себя дура дурой! Перед женщиной этой, перед своими подругами…

— Что-то у меня пропал аппетит, — не своим голосом хриплю я. Разворачиваюсь на пятках и, не чувствуя под собой пола, устремляюсь к выходу. Кажется, он меня окликает. Зачем?! Повторяет снова и снова: «Милана, эй, Мил…». Как будто ему мало моего унижения. Мучительная боль отступает. На короткий миг ее вытесняет злость. Уже у самой двери я резко оборачиваюсь и, растолкав притихших подруг, возвращаюсь к предателю. Вот не зря меня преследовал страх… Это было предчувствие!

Глядя в его такие лживые… такие красивые глаза, размахиваюсь и, вложив в пощечину всю свою боль, бью! Бью кого-то впервые в жизни. У Адиля дергается голова и расширятся зрачки, поглощая собой всю радужку.

Он перехватывает мою руку, занесенную для еще одного удара. Его глаза… Господи, они такие же, как всегда. Даже теперь в них нет вины, да, скорее удивление и легкая злость. Как это возможно?! У него что, совсем нет совести?

— Успокоилась, — не вопрос, приказ! От возмущения округляются губы. А горящая от удара ладонь начинает покалывать от бездействия. — Можешь объяснить, какая муха тебя укусила?

— А ты не догадываешься?!

Адиль поворачивается к своей визави. Ко мне…

— Это деловая встреча. Ты что… Ты… — он начинает хохотать, для чего ему приходится меня отпустить. — Милана, — качает он головой. — Ну, что ты у меня за дурочка?

Я замираю. Подруги за спиной шепчутся. Женщина, привставшая во время нашего скандала, возвращается за стол, закрывает разложенную на нем папку и сует в сумку.

Деловая встреча, да? Выходит, он мне не врет?

Закусив губу, утыкаюсь взглядом в носы ботинок. Стыд обрушивается лавиной. Поглощает меня полностью. Я ударила человека! Нет, не так. Я ударила своего жениха. А ведь он — восточный мужчина, который может этого не простить.

— Милан…

— Черт, я такая дура.

— Иди сюда!

Я не иду! Стыдно… Адиль сам дергает меня за руку, и я утыкаюсь носом в его крепкую грудь. Вдыхаю родной аромат. Комкаю в руках рубашку.

— Прости… Я…

— Приревновала.

Это, конечно, мягко сказано. Я умерла тысячей самых мучительных изощренных смертей. Я испытала такую боль, что едва выжила. У меня от облегчения подкашиваются колени, а тело охватывает чудовищная слабость.

— Ага.

Кошмар. Выходит, вот что любовь с людьми делает.

— А какие у тебя с ней дела? — все еще ревниво бубню в плечо. — И почему ты мне ничего не рассказываешь? Что за тайны?

— Хотел сделать кое-кому сюрприз, — усмехается Адиль, водя ладонями по моим лопаткам.

— Я не люблю сюрпризы!

— Да я уже понял, — смеется он. И хоть мне кажется, что нереально покраснеть еще больше, чувствую, как по щекам растекается новая порция жара. — Это Нателла. Она кинопродюсер. Я подумал, что будет нечестно отрывать тебя от учебы… Тем более что мне без разницы, где работать. Тут, кажется, даже больше шансов найти финансирование.

Не веря своим ушам, откидываюсь в объятьях будущего мужа. Выходит, он для меня старается… Все делает для