Развод, сволочь. С треском и без скидок - Марика Мур

и дом были подарены нами дочери. Катя взрослая, у неё уже своя семья, внук у нас родился. Так что делить нам особо нечего.

— Счета?

— Есть и у него, и у меня. Мы не вели общие финансы последние лет пятнадцать. Деньги просто есть и всё. Как-то не приходило в голову считать что-то или проверять.

Лев усмехнулся:

— Ну, тогда всё даже проще, чем я думал.

Он отложил ручку, сложил руки перед собой и спокойно заключил:

— Развод будет быстрым и простым. Не думаю, что кому-то из вас есть смысл претендовать на имущество другого. Разве что Князев начнёт включать упрямство, но это решаемо.

Я вздохнула, чуть улыбнувшись.

— Так что теперь делать?

— Я подготовлю все бумаги, вы их подпишите — и дальше дело за судом. Если Илья Викторович согласится сразу, то через месяц вы официально свободна и снова Зотова. Если будет тянуть время, устроим процесс, но всё равно итог будет один.

Я кивнула, понимая, что сделала правильный шаг. Теперь оставалось двигаться вперёд.

* * *

Работа не заняла у меня много времени. Я вошла в кабинет, быстро пробежалась по важным документам, оставленным помощницей, подписала всё нужное и провела короткое совещание с администраторами нескольких моих других центров по городу. Всё шло по намеченному курсу, никаких срочных вопросов не возникло, а задерживаться мне не хотелось.

Мысль о том, что дома меня, скорее всего, ждёт Илья, вызывала лёгкую усмешку. Я точно знала — он изведётся, его будет трясти, а мне даже оправдываться не придётся. Это было приятно.

Когда я вошла в квартиру, было около четырёх вечера. Я сразу почувствовала, что он здесь. В воздухе словно витало напряжение. Скинула туфли, положила сумку на комод и на пару секунд замерла, давая себе возможность насладиться этим моментом.

Из гостиной раздался его голос:

— Ну что, как прошло?

Я перевела на него взгляд. Илья сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, взгляд тяжелый, оценивающий. Он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.

Я проигнорировала его и прошла к зеркалу, развязывая волосы.

— Смотрю, вещичками тебя снабдил даже тот, кто тебя всю ночь катал.

В его голосе сквозила злость, колючая, неприкрытая.

Я усмехнулась, бросая пиджак на спинку стула:

— Знаешь, Князев, я в слишком хорошем настроении, чтобы с тобой разговаривать или что-то объяснять. Хотя и не должна теперь.

Развернувшись, я спокойно посмотрела на него. В его глазах горела злость, напряжённая, плохо сдерживаемая.

— Тебя это вообще не касается.

Я наслаждалась этим моментом. Он ревновал, бесился, ненавидел происходящее, но был бессилен.

Не дождавшись ответа, я развернулась и спокойно направилась в ванную, оставляя его наедине со своей яростью.

Это был лучший день за долгое время, не считая вчерашний.

* * *

Я просыпалась медленно. Где-то на границе сна и реальности настойчиво пробивался шум — непрекращающийся, раздражающий.

Что за чёрт?

Я не сразу сообразила, что это грохот где-то на кухне. Неужели кто-то из соседей решил сверлить с утра пораньше?

Но нет, это были какие-то более ритмичные звуки: глухие удары, шипение масла, что-то звякало.

И тут до меня дошло — запах.

Что-то жареное.

Я открыла глаза. Голова была ясная, тело отдохнувшее. Вчерашний день пронёсся перед глазами, оставляя после себя тёплое удовлетворение.

Но кто, чёрт возьми, готовит на моей кухне? Илья?

Быть того не может, он презирает всё такое.

Я отбросила одеяло и поднялась. Прошла в ванную, приняла быстрый душ, стянула полотенцем мокрые волосы и надела халат.

И только после этого направилась туда, откуда шёл шум.

Кухня

Когда я вошла, я застыла на месте.

Всё же это был он. Илья.

За моей плитой и на моей кухне.

На столе — накрытый завтрак на двоих. Свежие круассаны, омлет, апельсиновый сок.

И — чёртов огромный букет алых роз.

На глаз — штук тридцать, если не больше.

Надеюсь, хоть не чётное количество, — пронеслось у меня в голове.

Что за цирк?

У него точно биполярное расстройство личности, судя по всему или сейчас выйдет его девка и это всё не для меня. Даже смешно было бы.

Я скрестила руки на груди и устремила на него тяжёлый взгляд.

— Ты что здесь устроил?

Илья развернулся ко мне. Спокойный, сосредоточенный, с выдержанной полуулыбкой на его чертовом лице.

— Доброе утро, Светуля. Ты как, выспалась?

Я сузила глаза.

— Ты меня разбудил этим шумом.

Он кивнул, ставя сковороду на плиту.

— Прости. Хотел сделать тебе завтрак.

— Завтрак? — повторила я, не веря своим ушам.

Он вытер руки полотенцем и посмотрел на меня чуть ли не с нежностью.

— Да. И поговорить.

Я ухмыльнулась.

— Серьёзно? Вот так вот? С цветами, булочками и ритуальным омлетом?

— Серьёзно, Свет. — Он выдержал паузу, а потом, чуть мягче: — Я многое понял.

Я не ответила, только чуть приподняла брови.

— Я понял, что люблю тебя. Что не хочу никого, кроме тебя.

Я медленно выдохнула.

— Плевать на всех. — Он сделал шаг ближе. — И даже на то, что ты мне изменила позапрошлой ночью, пока я тебя искал.

Я рассмеялась. Глухо, с насмешкой.

— Хреново искал, видимо.

Илья сжал губы, но не позволил себе вспышки.

— Я не хочу разводиться, Света. Не хочу этой чертовой свободы и понимаю, что сделал. Но и ты пойми… Мы с тобой семья. И мы можем всё исправить.

Я подошла к столу, наклонилась, вдыхая аромат цветов.

Красиво. Но не более того.

Потом выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза:

— А ребёнок?

Он не сразу понял.

— Ребёнок от твоей измены, — уточнила я, холодно улыбаясь. — Куда он денется? Растворится или как?

В его глазах мелькнуло напряжение.

— Я разберусь с этим.

— С чем? С ребёнком?

Он напрягся.

— С ситуацией.

Я взяла со стола апельсиновый сок, сделала глоток и поставила обратно.

— Илья, а знаешь, что самое смешное?

Он выжидательно смотрел на меня.

— Ты мне уже неинтересен.

Я сказала это спокойно, без театральности.

Просто факт.

И по его лицу я поняла — это ударило больнее всего.

Он напрягся, словно получил пощёчину. Но справился, не дал слабину.

— Неинтересен? — тихо повторил он, чуть склонив голову, пристально глядя на меня. — Значит, вот так? Так просто и легко, спустя столько лет вместе?

Я пожала плечами.

— А как ты хотел? Чтобы я бросилась тебе на шею, увидев завтрак и розы?

Он выдохнул через нос, провёл рукой по щетине.

— Я хочу, чтобы ты меня услышала, Свет.

Я скрестила руки.

— Я слышу.

— Нет, не слышишь. Ты отгородилась и не хочешь даже