Оттенки времени - Виктория Павлова

подавлять эмоции, а даже не обсуждать ничего из прошлого, только иногда, когда рядом никого не было, открывала сейф с фотографиями, но эмоции не помогали раньше, да и сейчас казались лишними. Без них гораздо проще. Когда я перестану пугаться каждой новости, ожидая сообщения о смерти очередного бедолаги, которого прятали Курт и Лагари, прекращу переживать о Чарли и ежесекундно вспоминать Джоша, то все наладится. Только когда? Я старалась найти гармонию каждый день, но все попытки будто еще больше отдаляли от конечной точки. Акт за актом я отыгрывала эту пьесу, и выхода со сцены не было – его завалило моими прошлыми ошибками, глупостью и идиотскими решениями, из-за которых умирали люди. Может, пора сделать что-то иначе? Изменить?

– Если тебе нужна помощь, давай снова позовем того психотерапевта, которая с тобой беседовала. Или доктора Шварца, он вроде нашел к тебе подход.

– Не надо никого звать, я в порядке!

Почему о каждой проблеме надо рассказывать всему миру? С какой стати выворачивать душу перед незнакомцами? Мне просто нужно время! И понимание или хотя бы прощение одного конкретного человека. Незнакомцы не подарят мне прощения, не заменят тех, кто дорог.

– Не уверен. Тереза, тебе нельзя показывать слабости. Ты живешь под лупой и должна быть образцом подражания для целой страны. Далась тебе эта печатка! Теперь меня будут донимать вопросами, что ты подразумевала, а я и сам теряюсь…

Щеки все еще горели, но теперь больше от злости. Мне выговаривают, как шкодливой девчонке. Я подавила порыв сбежать: до Мыса Дьявола бежать слишком долго, да и не факт, что там я найду того, кто примет и поймет. Это еще предстоит прояснить.

– По-твоему, я недостаточно стараюсь?

– Ты стараешься, да. Но усилия идут прахом, и я пытаюсь найти причину.

Он шагнул ближе и положил руку на плечо, но я сбросила руку и отошла. Нечего меня трогать.

– Обязанность монарха – любить свою страну, – продолжал отец, – а для этого нужно понимать, что такое любовь, и жить в гармонии с собой. Если бы ты снова полюбила хорошего человека, может, тебе стало бы легче? Попробуй больше выходить в свет, общаться…

– Странно слышать такое от тебя. Что-то я не вижу рядом с тобой пары. – Недовольное молчание в ответ должно было бы вызвать у меня стыд, но я только сильнее раздражалась. – И вообще, не представляю, как впихнуть в мое расписание любовь. – Я едко усмехнулась: – Надо дать задание фрау Хафнер, она с моим графиком чудеса творит.

– У тебя, как у человека, могут быть изъяны, но у королевы их быть не должно…

Отец говорил, как важно держать лицо в любой ситуации и не поддаваться эмоциям, а я размышляла, сколько еще граней себя надо потерять, чтобы всем хватило, чтобы я всех устроила.

– Знаешь что? Это несправедливо! – Холод перил кусал пальцы, а внутри поднималась злость. – Я делаю все, что ты от меня ожидаешь: стала королевой, живу в Холлертау, открываю и закрываю заседания, визирую указы правительства, хожу с тобой на торжественные обеды. Ты мне еще и замуж предлагаешь выйти не по любви, а потому что от меня этого ожидают?

– Не передергивай, Тереза! Ты начала новую жизнь. Ту, которая положена тебе по рождению.

– И теперь мне положено терпеть упреки за малейшие оплошности?!

Он сузил глаза – верный признак того, что мои слова его задели.

– Это не упреки, я хочу тебе помочь. Ты молодец, Тереза, правда, за три года ты проделала невероятную работу над собой. Сейчас невозможно представить, что эта изящная серьезная дама и напуганная лохматая девчонка, какой я увидел тебя пять лет назад, – один и тот же человек. Но впереди еще больше работы. Моя обязанность, как отца и как регента, уберечь тебя от ошибок. Ты должна справляться хотя бы с тем минимумом, который я никак не могу с тебя снять.

Разве я не стараюсь изо всех сил?! Такой жгучей злости вперемешку с раздражением раньше мне испытывать не приходилось. Я досчитала до десяти, чтобы не ляпнуть чего-нибудь, о чем потом пожалею, и посмотрела на кроватку Рика, которая виднелась через приоткрытую балконную дверь. Рик сладко спал и ничего не слышал. Иногда я завидовала его способности наслаждаться настоящим, уверенности, что вокруг живет чудо, и воровала это бесподобное ощущение, пока могла. У детей нет грехов и нет вины, они с радостью встречают каждый новый день, не борясь с отчаянием и безнадежностью. Детство не вернуть, но, может быть, удастся очистить душу. Давно нужно было это сделать – разобраться со своим прошлым.

«На самом деле я все та же напуганная лохматая девчонка», – пробормотала я себе под нос.

И тут меня осенило! Я ведь тоже пытаюсь выкинуть из своей жизни важный кусок, сделать вид, будто его не было – пытаюсь выкинуть Чарли. Но это не сработает. Я злюсь, что меня лишили матери, значит, и Рик может испытать когда-нибудь схожие чувства. Вправе ли я лишать его отца?

– Может, ты тоже перестанешь притворяться и делать вид, что в порядке? Я вызову психолога, – произнес отец.

И тут я поняла, что мне нужно. Вовсе не психолог.

– Все, разговор закончен! Я ухожу! Уезжаю!

– Что? – Отец скрестил руки на груди и прищурился. – Неужели попросишь отречения?

– С ума сошел! Конечно нет! – Представляю, что сказал бы на это Джош.

Надо пережить свою боль, а не избегать ее. Набраться смелости и поговорить с теми, с кем не решалась, поговорить о том, о чем боялась. Это трудно. И страшно. Но иначе я никогда не найду равновесие.

– Я лечу в Сан-Франциско.

Глава 4. Узы грусти

За три года Сан-Франциско совсем не изменился. За окнами машины раскинулся тот же оживленный холмистый город: из распахнутых дверей кафе звучала музыка, по рельсам громыхал трамвай, где-то на пирсе мяукали морские котики, и под мостом на бульваре Линкольна красовались граффити Джоша. Несмотря ни на что я была рада навестить старого друга. Даже если, кроме города, других друзей не осталось, все равно немного полегчало, хотелось выйти из машины и пробежаться по знакомым холмам, сходить на мыс Дьявола и просто побродить по улицам.

Я опустила стекло и подставила лицо прохладному ветру. Он прошелся по салону, принес запахи еды и океана, залетел за воротник блузки и привлек внимание Курта. Он демонстративно перегнулся через меня и нажал на кнопку. Тонированное стекло поехало наверх. Я неодобрительно покосилась на Курта, он ответил невозмутимым взглядом. Неужели боялся, что здесь узнают королеву с