Оттенки времени - Виктория Павлова

Когда пауза стала затягиваться, я выдавила:

– Я ездила к Марте и…

Чарли совершенно не облегчал мне задачу, не меняя выражения лица, только глубокомысленно хмыкнул, будто моя фраза объясняла все на свете.

– А потом сбежала от охраны ради тайной встречи со мной? – Его интонации наконец-то дали подсказку – он рад. Немного растерян, наверняка ошеломлен, но и рад тоже. – Я не слышал шума мотора. Ты что, пришла пешком через лес?

Чарли будто не мог поверить в такой поворот, удивлялся, как же такое возможно и чем он заслужил. Мы стояли так близко, почти вплотную, и тепло его тела казалось жаром от камина. Он выпустил мои пальцы, чтобы поставить на стол бутылку, а я чуть не задохнулась от ужаса и схватила его за плечо, потому что желание не просто прикоснуться, а сделать из наших тел одно стало сильнее меня – инстинкт самосохранения и спасение от гипоксии. Бутылка полетела вслед за стаканом, зашипела пролитым пивом и откатилась под стол. Чарли смотрел только на меня, и через бесконечную секунду медленно поднял руку и провел горячими пальцами по моей щеке. Будто пробуждающим заклятьем коснулся – тяжесть в груди растаяла, ошеломила легкость, я наконец-то вдохнула полной грудью, и вдох все длился и длился, вмещая в себя целый мир.

– Нам нужно поговорить… – Я замолчала, когда Чарли перевел взгляд на мои губы и застыл словно в трансе.

– Думаешь? – Он чуть нахмурился, будто с трудом понимая смысл слов, и одновременно властным и несмелым жестом притянул меня поближе.

– Я приехала извиниться. – От его близости, запаха, взгляда кружилась голова и путались мысли, а в местах прикосновения горела кожа. Если так пойдет дальше, я забуду собственное имя. – Наверное, это глупо… но я хочу попросить у тебя прощения. Глядя в глаза, а не проигрывая диалог день за днем в голове.

Я попыталась отступить, но Чарли не отпустил и удивленно моргнул. Закралось подозрение, что он считает меня галлюцинацией и теперь изумляется ее чрезмерной болтливости.

– Вот как? Извинения предполагают искренность, так ведь?

– Да, и… – Фраза рассыпалась с резким выдохом, когда Чарли прижал меня к столу и навис сверху. Под пальцами пронеслись рубашка, щетина, лохматые волосы; под кожей – щекотка. Что же такое происходит? Что бы ни происходило, пусть не прекращается.

– Хочешь искренности? – С неожиданной яростью он смахнул со стола один из пакетов и, не отрывая взгляда от моих губ, рывком посадил меня на столешницу. Что-то снова упало, но звук затерялся в нашем дыхании. – Тогда лучше молчи.

От знакомого и такого родного вкуса Чарли перед глазами поплыли звездочки, а жар растекся по всему телу. Кто-то из нас застонал, и все стало неважно, словно на сцене вокруг выключали свет, пока не осталось только самое важное в центре, и Чарли яростно стаскивал с меня одежду, одновременно прижимая к себе крепче. Спортивные штаны никак не хотели сниматься с лодыжек, и Чарли так сильно дернул, что я полетела со стола, но он меня подхватил и посадил около раковины, а я посильнее вцепилась в его плечи. Он зарычал мне в ухо и что-то прошептал, но я не услышала – вокруг грохотала посуда, мешалась или тыкалась в спину. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на Чарли, на горячих и яростных прикосновениях, пугаясь напору и восторгаясь одновременно, отвечая ему, потому что тоже злилась. Злилась на каждый прожитый раздельно день, на каждый поцелуй, который не случился, на каждое прикосновение, которое не достигло цели, на все несказанные слова, которые затерялись в череде скучной рутины, и теперь эта ярость искала выход.

Мне не понравилось не видеть Чарли. Хотелось прочувствовать все до последней секунды, и я распахнула глаза. Он смотрел так, будто обнаружил перед собой что-то невыразимо прекрасное и боялся отвести взгляд, но это я видела нечто пленительное: мужчину, который дарил мне свою любовь. Чарли снова собрался меня куда-то нести, я попыталась найти опору… Что-то увесистое свалилось откуда-то сверху. Ох, больно же!

– Черт! Ты как? – встрепенулся Чарли, подхватывая меня на руки.

– Лучше молчи. – Я обхватила его бедра ногами, и он усмехнулся.

Я растворилась в дыхании Чарли и зелено-карих глазах, стала шепотом на коже и вкусом яблок на языке. Если я – галлюцинация, то и черт с ним. Главное – не исчезнуть, не раствориться, оставив его одного. Но исчезаю не я, исчезает пространство и время, а мы все еще вместе…

***

…щекотка за ухом. Чарли перебирает мои волосы.

– …отросли. Ты выглядишь, как в день нашей встречи.

Щетина под пальцами тоже стойка и упряма, как и ее обладатель.

– Ты тоже. Такой же колючий. У тебя фобия на вежливость?

Чарли смеется…

– …Кажется, я понял, о какой Мелани шла речь. Это моя клиентка. Я делал ремонт в ее доме. Ты про нее? Откуда о ней знаешь?

В затухающем свете камина его насмешливые глаза кажутся совсем черными, а скулы словно вырезанными искусным резчиком.

– Наводила справки. – Чувство вины растворяется в его смехе.

– Так вот почему у меня иногда возникало ощущение, что за мной следят. Ты действительно невыносима, знаешь об этом?

Из цепких рук вырваться не выходит, да не очень-то и хочется.

– Ты у нее ночевал.

– Чтобы рано утром начать работу…

От груди щекотка его дыхания спускается ниже.

– В новостях писали про твои свидания с каким-то белобрысым князем. Расскажи-ка про это.

Пытливые глаза смотрят из уютной полутьмы…

…Знакомый запах Чарли вызывает целую гамму воспоминаний. Удивительно, каким триггером может стать запах.

– А ты точно не галлюцинация? – спрашивает он, рассматривая мою пятерню на фоне камина. Так она и правда кажется полупрозрачной и зыбкой, колеблющейся в свете огня. – Я был в этом уверен, пока ты не начала извиняться, но теперь снова сомневаюсь…

Легонько ударяю его в грудь и, вывернувшись из цепких объятий, забираюсь сверху. У меня есть и корыстный интерес: поправить под нами плед, сброшенный на пол с дивана. Чарли явно не озадачивается тщательной уборкой, и по всему полу раскидана деревянная стружка и гвозди вперемешку с клубами пыли.

– Галлюцинация не стала бы тебе говорить, что ты неряха, – шепчу ему на ухо и вижу в свете камина, как у него поднимаются волоски на руке. На меня это действует как добрая порция афродизиака, и время снова перестает иметь значение…

…Ночь застыла в янтарном мгновении. Как впихнуть в нее три года разлуки? Мы столько не сделали, столько не обсудили, но в разговорах о