Безрассудный - Элси Сильвер

И это что-то, даже если это не искупает того, что он не является частью ее жизни.

Тео расправляет широкие плечи, высоко подняв руку. Он выходит из себя полностью контролирующим, или настолько контролирующим, насколько это возможно для тысячефунтового животного, которое не хочет ничего, кроме как втоптать вас в грязь, я полагаю.

И втоптать Тео в грязь, как он это делает.

Одно опущенное плечо, один резкий поворот, и тело Тео падает на землю, как дротик на газоне.

Я ахаю. Но так делают и все вокруг нас. И когда бык поворачивается, чтобы уйти, и в процессе наступает на плечо Тео, раздается хор «Ооо», но я встаю и двигаюсь, даже не успев издать звук.

Я пробираюсь мимо людей, сидящих на скамейке, направляясь прямо к ограде арены. Чувство вины бурлит в моем животе, как будто я хотел, чтобы это случилось с ним. Какой я, черт возьми, врач?

Горький.

Я игнорирую ответ и ныряю через забор. Родео-клоун тянет быка к выходу, и мне приходит в голову, что Вивьен не нужно оставлять сиротой, если этот бык решит развернуться.

Но вся моя подготовка к чрезвычайным ситуациям срабатывает, и я все равно продвигаюсь вперед.

Ковбои окружают тело Тео, включая Ретта, который выглядит обезумевшим.

— Двигайся. — Я физически отталкиваю мужчину в сторону и вклиниваюсь в круг людей вокруг Тео. Я падаю на колени у его головы, замечая его неподвижное тело.

Мои руки обхватывают края его шлема, удерживая его на месте, пока не приедут парамедики. Я наклоняюсь над ним и вижу, как его грудь поднимается и опускается, но мне нужно услышать его дыхание — мне нужно больше доказательств.

Тихий свист воздуха касается моей щеки, как раз когда его пряный цитрусовый запах касается моего носа.

Люди слишком близко. Нависают. Толкаются.

— Отступите! — резко кричу я.

— Все в порядке, она врач, — слышу я, как Ретт говорит мне за спиной. — Все отступите немного.

Натиск тел вокруг нас отступает. Я слышу тихие женские всхлипы и почти чувствую вибрацию тревоги вокруг себя. Когда я оглядываюсь через плечо, у девушки, одетой в родео-костюм, по ее лицу струится макияж.

Она плачет.

И все возможные варианты того, что это значит, проносятся в моей голове. Мне приходится напоминать себе, что я была развлечением на одну ночь. Это то, о чем я просила, и он, вероятно, нашел кого-то, кто хотел большего.

Я смотрю на Тео и меня охватывает острая тоска. Не по себе, а по... всему, что мы упустили. После восемнадцати месяцев разлуки он так же красив, как я помню. Даже больше.

И черт, он так похож на Вивьен. Это почти пугает. Как никто еще не смог это сопоставить, выше моего понимания. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что она точь-в-точь как он.

Даже не замечая этого, подушечка моего блаженно голого безымянного пальца начала гладить голую кожу его шеи. Загорелая и теплая.

И как только я замечаю, что делаю это, я не останавливаюсь.

— Пожалуйста, будь в порядке, — бормочу я себе под нос.

И тут его глаза открываются, длинные темные ресницы взмахивают, открывая эти темные ониксовые глаза. Им требуется минута, чтобы сфокусироваться на мне, а затем его губы трогаются в легкой, смущенной улыбке.

— Привет, Тинк.

Глава 9

Тео

Я с шипением выдыхаю, когда мы попадаем в выбоину. Это не так плохо, как грунтовая дорога, ведущая с ярмарочной площади, но и не идеально. Еще одна неидеальная вещь — это маленькая блондинка, забившаяся в угол машины скорой помощи. Я даже не могу повернуться, чтобы как следует посмотреть на нее, когда моя голова пристегнута к доске. Если бы мне не было больно смеяться, я бы посмеялся прямо сейчас. Я знал, что увижу ее снова в какой-то момент, но это не совсем то, что я представлял.

Краем глаза я наблюдаю, как она смотрит на одну руку, пока другая рука обхватывает ее живот.

Меня разбудил ее ехидный голосок, требовавший, чтобы все отступили, и ощущение ее пальца, поглаживающего мою шею. Еще до того, как я открыл глаза, я понял, что это она. Прошел уже год, но я все еще помню, как ощущались ее руки на мне. Как она ощущалась под моими, вся мокрая и извивающаяся.

Я думал, что мы хорошо проводим время. Действительно хорошо проводим время.

— Почему ты меня игнорируешь? — Одна лишь вибрация моего голоса в моей груди посылает удары боли в мою ключицу.

Я знаю, что она сломана, потому что она торчит сквозь кожу. Я потерял сознание во второй раз, когда потянулся и провел пальцами по зазубренному краю.

Уинтер наклоняет голову и смотрит на меня совершенно равнодушно.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Слушай, я знаю, ты сказала, что это секрет, но здесь только мы. Так что можешь перестать притворяться, что это был не лучший секс в твоей жизни. Сколько раз я заставляла тебя...

— Тео. Заткнись, — резко говорит она, но это не ее обычная аура феи Динь-Динь.

Есть что-то, что я не могу точно определить.

Боль.

И это заставляет меня замолчать.

Минуты, наполненные тишиной, тянутся между нами. Гул дороги под шинами скорой помощи и легкий грохот ящиков сзади — наши единственные спутники.

Тревога сменяет дискомфорт как главное, что я чувствую. Есть незнакомая тяжесть. Я не ожидал увидеть ее снова, и я определенно не ожидал холодного приема — даже от нее.

— Сколько сотрясений у тебя было, Тео? — Ее голос бесстрастен, но уверен. Очень врачебный.

Я вздыхаю.

— Много.

— Сколько — это много?

— Мы говорим о диагностированных или предполагаемых?

Ее голова откидывается.

— Господи Иисусе.

— В последний раз, когда я получил одно, мне сказали больше не получать.

— Как давно это было?

— Наверное, три сотрясения назад.

Ее голова откидывается назад на единственное сиденье, к которому она пристегнута.

— Я даже не могу понять, шутишь ли ты сейчас.

— Я не шучу, просто пытаюсь смягчить удар. Никакой каламбур.

Я вижу, как она качает головой, но ничего не говорит. Я немного шучу.

Это удерживает меня от падения в яму отчаяния, наблюдая, как самый эпический сезон кружится у меня на глазах. Все мои труды и жертвы улетучились в дыму, потому что я оказал другу услугу и предложил провести демонстрационный заезд на его родео в маленьком городке на «легком» быке.

Эпически глупо. Как и многие решения,