Невольная истинная 2 - Юлия Александровна Пульс

Хватит! Не поддамся я больше на ее слезки! Когда перед Нэйдом хвостом крутила, не грустила о своей несчастной участи. Сучка!

Я первым взмыл в небо, но друг быстро меня обогнал, совершая резкие виражи. Пусть герцогиня прокатится с ветерком, может, всю дурь из башки вытрясет.

По прилете я передал девочек нянечкам, что вместе с Герой встретили нас на входе в замок.

— Как прошло? — тревожно заламывала пальцы женщина, пока мы шли по холлу. — Мери с Нэйдом почему-то прилетела. Вся в слезах.

— Все прекрасно. Король отказал Торну, — я довольно пожал плечами.

— Тогда почему она расстроена? Что-то ты темнишь, Адри, — задержалась она на лестнице и схватила меня за руку, заставила посмотреть ей в глаза.

— Да плевать мне почему она расстроена! — вызверился. — Скоро ее тут не будет!

Я вырвался из захвата Геры и пошел в свой кабинет. Дел и правда много накопилось. Надо наладить торговый поток магических трав и ингредиентов для алхимиков через Лонную гавань. Разобраться с приостановлением добычи драгоценных камней и металлов в Серебряных горах. Там случился обвал как раз перед моим отлетом во дворец.

— Фелан! — позвал я помощника, разбирая ворох бумаг, после нескольких часов работы. Мысли путались, а буквы уже плясали перед глазами. Никак не мог успокоиться. Но есть верный способ ненадолго отвлечься.

Мужчина застыл в поклоне, ожидая указаний.

— Приведи Селену, — я устало откинулся в кресле и заложил руки за голову.

Глава 18

Идиотка! Какая же я глупая…

Влетела в покои и первым делом швырнула в стену связной с графом браслет. Ни слова ему больше не скажу.

Встал король на его сторону, значит, я оказалась больше не нужна? Можно ноги вытереть и выбросить?

Скотина!

А я же прониклась, поверила, что Адриан раскаивается. Какая чушь и вранье! Никогда его больше не подпущу к себе, пусть выжигает метку, если хочет. Мне все равно.

Еще и Нэйд. Нес по небу так, что у меня все нутро переворачивалось, после отравления не оправилась толком, а этот мудак, будто нарочно, закручивался в воздухе и то срывался и летел над землей, то взмывал к облакам, где я не могла нормально дышать.

Когда вернулась в покои под присмотром стражей, меня еще долго мутило и голова кружилась. Я скинула с себя верхнее платье: как раз вернулись девочки, они восторженно рассказывали нянечке, сколько разных интересностей им надарил граф Адриан.

Я лишь поморщилась.

Между лопатками словно кололо что-то, вот бы глянуть, не воткнул ли Адри мне туда кинжал.

Встав над рукомойником, я долго смотрела на вытекающую воронкой воду.

Что я могу сделать против графа Сорейна? Как противостоять извергу, который может все? Ему ни Торн, ни король ничего не смогли сделать, что я смогу? А ничего. Я бессильная против его магии, власти, денег… Я в его владениях, где каждый подчиняется его слову.

И мои девочки в его загребущих лапах. Что он может сделать, если я попытаюсь взбрыкнуть?

Но не сделал же… обещал отпустить.

Так пусть отпускает! Зачем издевается? Сначала заботился, а теперь вот так? Только приказывать будет и вышвыривать, как Селену? О, Эйла, зачем ты вообще оставила меня в живых? Да лучше бы я умерла в темнице у Торна…

Я умылась ледяной водой, тряхнула спутанными от ветра волосами и, скинув несвежее белье, быстро приняла душ, переоделась и вернулась в комнату.

Что могло произойти, пока мы с девочками выбирали артефакты? Что могло так сильно Адри разозлить? То, что я позволила девочкам взять по одной вещи? Да глупости, на такое не обижаются.

То, что я себе ничего не взяла? Да мне ничего не нужно, я правду сказала.

Не понимаю.

Все же налаживалось. Адри был таким теплым весь день, малышек защищал, со мной общался, шутил, а потом будто в один миг стал другим. Будто маску сменил.

Хватит, достаточно. Нужно убрать эту связь, пока не стало слишком поздно.

Я ринулась в коридор, желая пройти в другую часть замка и потребовать Адриана немедленно меня освободить, выжечь метку, что лишает воли и путает мысли, но внезапно стража меня не пропустила.

Прекрасно, я теперь еще и в тюрьме! Да чем же это отличается от подземелья Торна? Только тем, что не пытают? А кто сказал, что эти ненужные, гадкие чувства, что рвут мое сердце сейчас — не пытка?

Ненавижу. Себя прежде всего. Что не могу противостоять всему, что происходит. Слабая. Беспомощная.

Вышла в сад. Здесь пахло как-то иначе, словно травы подобраны так, что каждый вдох — услада и покой.

Но успокоиться не получалось. Душу терзало до знакомой тошноты, крутило тело, бросая в жуткую крупную дрожь.

Что ему Нэйд сказал? Они ведь говорили, я видела. Но не слышала, бесполезно гадать.

Тяжело вздохнув, я присела на диванчик, натянула на ноги плед и засмотрелась на кровавый закат. Сорейн и правда прекрасен, но оценить его просторы здесь, взаперти, я никогда не смогу. Да и зачем?

Значит, все мои попытки выжечь из своего сердца боль и обиду на Адриана за то, что разрушил мою жизнь и обесчестил, не имеют смысла. Пусть делает, что хочет. Я слишком устала.

Прикрыла глаза.

Слезы в полете вытекли все.

Осталась только гудящая в грудине боль и жалящая тягучая жажда, что щекоткой пробегалась по спине и волнами скатывалась вниз живота.

Надеюсь, это будет быстро и безболезненно. Метка исчезнет, и я не буду чувствовать безумную тягу к тому, кого хотеть не должна.

Сама не знаю, как уснула.

Очнулась от легкого шороха за спиной.

— Мне можно! Сгиньте! — раздался грозный женский голос.

Я приоткрыла глаза, миасс давно спрятался за горизонтом, сад укрыло мягкой темнотой. Вставать и шевелиться не хотелось. Полное безволие какое-то.

— Милая, — мягко легли руки на мои плечи. — Что случилось? Я видела, как ты в слезах прилетела. Пока пробилась к тебе через весь эшелон… Ой… Рассказывай. От Адриана ничего не добьешься. Злой, как тысяча эхилов.

— Гера… — я приподнялась, коснулась ее теплой руки своими холодными пальцами и посмотрела назад. — Я не знаю. Он просто стал другим. Буквально скинул меня на спину генералу, а сам улетел с девочками. — Я покачала головой и перевела тоскливый взгляд на выходящий из-за верхушек деревьев лон. — Не могу его больше видеть. Я хочу… домой. Пусть выжигает эту