Зять. Есть за что взять - Алина Вишневская

понимаешь, что такое для меня стресс?

Борис побледнел.

— Ребёнок?

— Да. Я беременна. От Артёма. И если ты не заберёшь заявление, я не знаю, что со мной будет.

Он долго молчал. Потом встал и подошёл к окну.

— Я не знал. Про ребёнка.

— Теперь знаешь.

— Я заберу заявление. Сегодня же.

Я выдохнула.

— Спасибо.

— Но Лиза… она не успокоится. Она очень зла на тебя.

— Я поговорю с ней.

— Может, не надо? Может, оставить как есть?

— Нет. Я её мать. Мы должны решить это.

Вечером я сидела в кафе и ждала Лизу. Она опоздала на полчаса. Вошла — красивая, на каблуках, с новой сумкой. Села напротив, закинула ногу на ногу.

— Ну?

— Лиза, зачем ты это сделала?

— Что именно?

— Заявление. Триста тысяч. Ты понимаешь, что могла меня подставить?

— Могла, — она пожала плечами. — Но папа слил. Слабак.

— Ты специально? Хотела, чтобы меня посадили?

— Нет. Хотела, чтобы ты испугалась. Чтобы ты поняла, каково это — когда у тебя отнимают то, что твоё.

— Я не отнимала у тебя Артёма. Он сам выбрал.

— Он мой муж! — она ударила ладонью по столу. — Ты должна была отказать ему. Ты должна была сказать «нет». Но ты, старая дура, решила, что у тебя последний шанс. И наплевала на меня.

Я смотрела на неё и впервые видела не свою девочку, а чужую, злую женщину.

— Лиза, я люблю его.

— Любишь? — она усмехнулась. — А меня ты любила? Когда спала с ним за моей спиной? Когда слушала, как мы трахаемся за стенкой? Ты любила меня тогда?

— Любила. И сейчас люблю.

— Плохая из тебя мать. Очень плохая.

— Возможно. Но я не воровка. И не преступница. Забери заявление. По-хорошему.

— Или что?

— Или я расскажу всем про твоего начальника. Про измены. Про то, что ты спала с ним ещё до свадьбы.

Лиза побледнела.

— У тебя нет доказательств.

— У меня есть переписка. Скриншоты. Я сделала их на всякий случай.

Пауза. Лиза смотрела на меня, и в её глазах боролись страх и ярость.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я скажу папе забрать заявление. Но ты мне больше не мать. Поняла?

— Поняла.

— И не приходи ко мне. Не звони. Ты для меня умерла.

Она встала и вышла. Я осталась сидеть за столиком. Сердце колотилось. В ушах звенело. Я потеряла дочь. Окончательно.

Дома меня ждал Артём.

— Ну что?

— Заявление заберут. Но Лиза сказала, что я для неё умерла.

Он обнял меня.

— Прости.

— Это я должна просить прощения. У неё. У Бориса. У всех.

— Ты ни в чём не виновата.

— Виновата. Но я не могла иначе.

Ночью я лежала без сна. Вспоминала, как Лиза была маленькой. Как мы пекли печенье. Как она падала с велосипеда и бежала ко мне плакать. Я всё это разрушила. Своими руками.

Но когда я положила ладонь на живот, я поняла: я сделала выбор. Страшный. Болезненный. Но свой.

И я не могла отступить. Ради себя. Ради Артёма. Ради этого малыша.

— Прости меня, Лиза, — прошептала я в темноту. — Когда-нибудь. Если сможешь.

Ответа не было. Только дождь барабанил по подоконнику.

Глава 15. «Пепел и ржавчина»

Развод с Борисом оформили быстро. Четыре недели — и я держала в руках свидетельство. Синяя печать. Сухие строчки. Двадцать три года брака уместились в один лист бумаги.

— Поздравляю, — сказала сотрудница ЗАГСа будничным тоном. — Вы свободны.

Свободна. Я вышла на крыльцо и вдохнула июньский воздух. Артём ждал у машины.

— Ну что?

— Всё, — я помахала свидетельством. — Разведена.

— Тогда поехали.

— Куда?

— Увидишь.

Мы ехали через весь город. Я смотрела в окно и молчала. На душе было странно — не грустно, но и не радостно. Скорее пусто. Как после долгой болезни, когда температура спала, но сил ещё нет.

Машина остановилась у старого пятиэтажного дома на окраине.

— Что мы здесь делаем? — спросила я.

— Смотрим квартиру.

— Чью?

— Нашу.

Я уставилась на него.

— Артём, у нас нет денег на квартиру. Мы еле аренду тянем.

— А это не аренда. Я её купил.

— Что?!

Он заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Продал «Волгу». И ещё занял у Сергеича. Добавил свои сбережения. Квартира маленькая, однушка, но своя. Без ипотеки. Без долгов. Просто наша.

Я открыла рот. Закрыла. Слёзы потекли по щекам.

— Ты сумасшедший.

— Знаю. Пойдём.

Квартира была на третьем этаже. Светлая, хоть и крошечная. Кухня — четыре метра, комната — шестнадцать. Но там были новые обои, чистый пол и окно во двор с берёзой.

— Здесь будет детская зона, — Артём показал на угол. — Кроватка, пеленальный столик. А здесь — наш диван. Раскладной. Я уже присмотрел.

Я стояла посреди пустой комнаты и плакала.

— Это наше? Правда наше?

— Правда. Вот ключи.

Он вложил мне в ладонь связку. Тёплую от его рук. Я прижала ключи к груди.

— Я не знаю, что сказать.

— Скажи «да».

— Что?

Он опустился на одно колено.