Виновница судьбы - Анастасия Чехова

тревога — холодная и липкая, как туман, его импульсивность меня сильно ранила, как нож в сердце, я поджала губы, чтобы не пустить слёзы, держала всё в себе, но каждый наш разговор отодвигал нас ещё дальше, как будто трещина в земле расширялась, углубляя пропасть.

Настоящее время

Я проснулась от нехватки воздуха — грудь сжалась, как в тисках, дыхание стало прерывистым и поверхностным, заставляя тело покрыться холодным потом, а сердце колотиться в ушах, как барабан. Мне вдруг стало невыносимо, паника накатывала волной, углубляя состояние: внутри всё кричало от беспомощности, как будто прошлое снова душило меня, не давая вздохнуть свободно, и слёзы жгли глаза от этой удушающей тоски. Постаралась вспомнить, что мне говорил мой психолог, и старалась заземлиться — почувствовать реальность вокруг: Эмили спала, держа мою руку, её ладошка тёплая и мягкая, как бархат, пульс ровный под пальцами, я находилась в комнате, всё хорошо, легла на подушку — ткань прохладная под щекой, с лёгким ароматом лаванды от стирального порошка, — и прочувствовала свои эмоции, позволяя им течь, как вода, но не тонуть в них. Повертевшись ещё немного — простыни шуршали под телом, — встала, за окном было темно, а на часах 5:00 — цифры светились красным, слепя в полумраке.

«Контрастный душ меня приведёт в норму» — на цыпочках пошла в сторону ванны, пол холодный под ступнями, эхом отзываясь лёгким скрипом паркета.

Включив воду — кран зашумел, пар начал подниматься тёплыми облачками, — я залезла под душ. Капли стекали, оставляя мурашки приятности по коже, горячие и обволакивающие, мой разум возвращался в настоящее, мысли успокаивались, но внутри всё ещё тлела тревога, как угли под пеплом, напоминая о сне, который был прошлым и меня немного сбил с толку: «Я всегда пыталась найти причину, не давая воздуха. Запрягая негативом...» — мысли копошились в голове, жужжа, как рой пчёл.

Переключив на прохладный душ — вода стала холодной, обжигающей кожу, вызывая дрожь и мурашки, — дыхание сбилось, а с ним и весь бурный поток, сердце замедлилось, оставляя лёгкую свежесть.

Выйдя из ванны — полотенце пушистое, впитывающее капли с шорохом, — я взяла телефон, не читая другие сообщения, написала сразу новое: «Дэвид, встреча с Эмили теперь будет проходить только на нейтральной территории. На неопределённое время она ездить к тебе больше не будет. Предупреждаю заранее!» — отправила это быстро, палец скользнул по экрану с лёгким вибрацией, не давая себе шанс на то, чтобы усомниться и удалить его, внутри вспыхнула решимость, смешанная с болью, как будто этот шаг был необходимым, но разрывал последнюю нить.

Глава 7

Всю неделю Дэвид пытался со мной встретиться — телефон вибрировал настойчиво в кармане, его сообщения мигали на экране, — я же говорила либо у меня нет времени, устала и подобные вещи, чувствуя, как голос дрожит от напряжения, а внутри растёт стена, как будто каждый отказ добавлял кирпич, углубляя мою решимость держаться подальше, но и усиливая одиночество, которое жгло, как открытая рана. Но я-то понимала, что просто хочу стараться быть дальше — от его взгляда, от воспоминаний, которые каждый раз раздирали душу. Потихоньку научилась заземляться и чувствовать хоть на мгновение саму себя — глубокие вдохи, когда воздух входил прохладный в лёгкие, и выдохи, успокаивающие сердцебиение, помогали вернуться в тело, но внутри всё ещё тлела тревога, как угли под пеплом. Выходные меня ждал наш следующий сеанс, какое-то волнение было в груди — лёгкое покалывание, как от электричества, углубляя мою внутреннюю неуверенность: страх открыть слишком многое смешивался с надеждой на облегчение. Чтобы как-то отвлечься, пока Эмили была в школе, мы снова встретились с подругой за обедом, сегодня не так было много работы, и я перенесла её попросту на дом — клавиатура стучала тише в уютной кухне, а аромат кофе из кружки помогал сосредоточиться.

Наш выбор пал на торговый центр, так как Стелле надо было выбрать платье на какое-то мероприятие — воздух там был наполнен гулом толпы, шуршанием пакетов и ароматом свежей выпечки из фуд-корта.

Сидя рядом с примерочной — ткань шторки шуршала тихо при каждом движении внутри, — я ждала, когда подруга выйдет.

— Ну что, как успехи с терапией? — говорила она сквозь плотную ткань примерочной, голос приглушённый, но полный заботы.

— Лучше, чем было, — уставилась я прямо, в пол, чувствуя бархатную ткань дивана под ладонями, — В этот раз стало как-то всё по-другому…

— Что поменялось?

— Как будто бы он увидел меня насквозь и понял, что всё очень плохо, — внутри шевельнулось беспокойство, углубляя мою растерянность: сеанс дал надежду, но и вскрыл глубину боли, как будто зеркало показало трещины, которые я пыталась игнорировать.

Подруга отодвинула штору — ткань зашуршала резко, — на ней было красивое платье в пол с глубоким разрезом: — Это точно твоё платье, — смотрела я восторженно, ткань блестела под лампами, переливаясь.

— Думаешь? — повертелась она, смотря на себя в зеркало, платье шуршнуло по полу.

— Да, — смотрела на её каждый изгиб, Стелла следила за собой, её подтянутая фигура манила всех, кожа сияла от ухода.

— Хорошо же, когда психолог видит своего пациента, — я же только кивнула, стараясь не думать о грядущем сеансе, но одна мысль меня всё равно выбивала из колеи — волнение покалывало в груди, как иголки.

— У Дэвида появилась девушка, — я сказала это с каким-то раздражением, мои слова вылетели как некий яд, голос дрогнул, а внутри вспыхнул огонь, углубляя мою боль: это был удар по надежде, которую я тайно питала, оставляя вкус горечи на языке.

— Чего?! — подруга развернулась ко мне, её зелёные глаза увеличились от этой новости, зрачки расширились.

— Эмили рассказала, что она с ними проводила Новый год, я взбесилась, что он даже меня не предупредил, и написала, что больше дочка не будет к нему ездить с ночёвкой. Он за эту неделю одолел меня звонками раз 30. Мне не хочется его видеть, — я опустила свои глаза в пол, скрывая гнев, перемешанный с грустью, внутри всё сжималось, как в тисках, а слёзы жгли глаза от этой смеси ревности и отчаяния.

Стелла быстро подошла и села рядом на диван.

— А ну-ка, что мы уныли. По-любому она какая-нибудь стрёмная, и он выбрал её от отчаяния, — слова подруги звучали волнительно, она хотела меня утешить, её голос тёплый, ободряющий.

Я же подняла глаза на неё: — Суть тут в другом, что он движется дальше, а я застряла на этой точке дна. Вот эти взгляды, были странные, к чему