Любовь до боли в сердце. Книга 1 - Светлана Файзрахманова

— Привет, дорогая, как вы там? — интересовался Антон. — Сейчас подружка твоя закадычная, Светлана, приехала, чтобы с тобой поговорить. Я быстро отобрала у Антона трубку.

— Слушай, Наташка, как вы там? Тут мама твоя мне звонила, сказала, чтобы я тебе в Англию дозвонилась, попросила лекарства выслать, на случай, если они с Ромкой заболеют, — передавала я подруге привет от родственников.

— А что они сами мне не звонят? — удивилась Наташа. — Сказали дорого в Англию звонить, — передала я пожелания родни.

— Ясно, — вздохнула подруга. — Светик, тут все воздушное сообщение закрыто, хотя лекарства, скорее всего, доставляют, я узнаю, постараюсь выслать препараты всем вам. Светлана, держитесь, мы уже все переболели, кроме мистера Салливана. Дети учатся на удаленке.

— В России тоже все на удаленке и дети, и родители. Практически, всех офисных по домам перевели работать. Я сама сижу, через TeamViewer работаю. От дома нельзя отходить больше, чем на сто метров, по Перми ездить нельзя, торговые центры закрыли, только продуктовые магазины работают, — жаловалась я.

— У нас то же самое, улицы пусты, на улицу ходим в специальной одежде, в резиновых перчатках и масках, друг к другу подходить запрещено, ближе, чем на полтора-два метра, — вторила мне Наташа.

Поговорили, о постигшем нас всех, общем горе, пожаловались на судьбу, стало легче.

Летом девочки закончили среднюю школу. В Англии это не в России, там введено раздельное трехступенчатое обучения, младшая ступень от пяти до одиннадцати лет, средняя от одиннадцати до шестнадцати лет, старшая от шестнадцати до восемнадцати лет. Мальчики учатся отдельно от девочек, эта старинная традиция сохранилась в Англии до наших дней.

Полгода пронеслось в ажиотаже, Наташе с Анной наконец-то разрешили вылететь в Россию, у них закончилась учебная виза, Анна сдала в английской частной школе экзамены и получила сертификат GCE об ее окончании. Наташа пыталась дозвониться до Антона, обрадовать, что они вылетают в Москву. Но телефон, почему-то целый день был вне зоны доступа.

Черт, что там у него происходит, не мог же он его забыть зарядить. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди.

Середина июля, обычно в курортный сезон билеты купить не реально, только если бизнес класса в тридорога, но сейчас они летели в полупустом самолете. В Москве их встретил Савельев, забронировал номер в Космосе, отвез в гостиницу, по пути никуда не заезжая. Рассказал о спаде продаж в бюро, и нарастающем кризисе. Все филиалы закрывать не стал, но распорядился по паре единиц из штатов все таки сократить.

— Не понятно, сколько еще продлится это безумие, люди мрут, как мухи, в каждой семье кто-то кого-то от этой заразы потерял, — расстраивался он. Игорь уехал домой, а Наташа с Аней заказали обед в номер.

Вечером подруга не выдержала и позвонила мне, — Светлан, прости, что беспокою, не могу до Антона второй день дозвониться, выясни, пожалуйста, что случилось.

— Заказываю такси, еду к подруге домой. Охранник у шлагбаума сообщает мне, что Антона Викторовича вчера увезли на скорой в инфекционную больницу. Приезжаю к инфекционке, посещения больных под запретом, требую позвать лечащего врача Соколова. Ноль реакции. Начинаю угрожать статьями гражданского кодекса. Ко мне подошла старая санитарка со шваброй и ведром с жутким запахом хлорки, — Угомонись, милая, врачи по несколько смен подряд без сна и обеда работают, а ты тут права качаешь. Понимаю, что если сейчас скажу что я подруга жены больного, то меня просто пошлют. Вру: — У меня мужа увезли вчера на скорой, а мне ничего не говорят, может ему принести что-то надо, лекарства достать, я могу.

Санитарка спросила, как зовут мужа, и ушла на второй этаж. Вернулась через двадцать минут, сказала, что Соколов в тяжелом состоянии, подключен к ИВЛ. Носить ничего не нужно.

Стою в ступоре, не знаю, как позвонить Наташе и сказать правду. А что, если это не он. А то у нас в городе уже был один судебный процесс. Родственникам позвонили из больницы, сообщили, что их отец умер. Тела сейчас выдают в закрытых мешках. Люди получили труп в морге, похоронили, а через месяц их отец вернулся из больницы на своих двоих, посетовав, что, родня ему ни одной передачи не принесла. Жена упала в обморок, еле отходили, чуть приступ сердечный с женщиной не случился. Дети показали отцу его могилу, на что старший ответил, — Видать, долго проживу. В результате на больницу подали в суд и получили значительную компенсацию материального и морального вреда. Деньги ведь они потратили свои на похороны чужого человека. Пациенты оказались полными тезками, странно только что никто дату рождения не проверил. Ситуация не радовала. Вызвала такси, решила поговорить с Натальей из дома. Как могла, оттягивала время, но понимала, что больше нельзя этого делать. Подруга рассчитывает на меня, а я слабая и бесхарактерная, вот Наташка бы не за что так себя не вела, как я.

Беру в руки телефон, на нем заиграла песня из кинофильма “Серенада солнечной долины”, Наташка не выдержала первой.

— Наташ, привет, ты только не переживай, — начинаю я.

— Стоп, четко и по делу, и не мямли, Света, я готова слушать, — опережает меня Наташа.

— Он в инфекционке под ИВЛ, — выпалила я.

— Какие лекарства ему колют? — задает вопрос подруга.

— Туда никого не пускают, а лечащий врач ко мне не вышел, меня еще и укоряли, что я права качала, — жалуюсь я.

— Ясно, мы сегодня вылетаем, через пару часов будем в Перми, — делится информацией Наташа.

— Наташа, ты из-за границы прилетела, тебя будут две недели на карантине держать в резервации, по городу не разрешат никуда ездить.

— Черт, — ругается Наташа.

— А вообще странно, тебя должны были еще в Москве закрыть? — удивляюсь я.

— Там Савельев какую-то справку сделал, — рассказывает Наталья.

— Может и у нас эта справка прокатит, — надеюсь я.

— Может, посмотрим, — вздыхает подруга. На душе становится очень тяжело, по сути, я ничем ей не смогла помочь. — Жду, — прощаюсь я.

Из аэропорта Наташу с Анной привозят в гостиницу, определенную под резервацию. Справка Савельева не помогла. Им пришлось там жить две недели, никакие просьбы и мольбы не помогли подруге вырваться к мужу. Я звонила ей каждый день. Через два дня мне удалось встретиться с лечащим врачом Соколова, диагноз Антона не радовал, он держался на последнем вздохе. А я, в свою очередь, не радовала подругу. Наташа психовала, пыталась достучаться до врача, контролирующего резервацию.

— Вы видите, мы здоровы, нет ни температуры, ни симптомов, — убеждала Наташа.

— Эта болезнь может проходить и бессимптомно, — возражал эскулап.

— Мы уже здесь неделю живем, и никаких признаков