Жестокие тайны - Морган Бриджес

– А при чем тут Ксавье? – спрашиваю я.

– Они лучшие друзья, – поясняет Джун. – Наверное, Деклан рассказал ему. Я всего раз за ним проследила. И больше не лезла. – Тут она выставляет вперед ладони и добавляет: – Для протокола, я не хочу распространять сплетни. И все это просто догадки. Если Деклан и правда замешан в незаконной торговле органами, я даже знать ничего об этом не хочу.

– А я вот хочу, – возражает Рейвен.

Я зыркаю на нее, и она пожимает плечами:

– Ладно. Теперь твоя очередь, Делайла.

Глубоко вдыхаю, собираясь с силами. Помогает не очень, но рассказать придется, иначе Рэйвен меня закопает.

– Даже не знаю, как объяснить, чтобы не напугать вас, – начинаю я.

– Обожаю такое! – восторженно визжит Рэйвен и с широкой улыбкой плюхается рядом со мной. – Ну, жги, соседушка!

– Не перебивай, а то собьюсь.

Она проводит рукой по губам, как бы закрывая рот на замок. И я решаюсь:

– Три года назад я пырнула одного парня ножом.

Рэйвен странно хмыкает, то ли от восторга, то ли от шока. Но, надо отдать ей должное, никак не комментирует мое признание.

– Если коротко, я боялась, что наш опекун убьет моего приемного брата Бена. Они были на кухне, поссорились, я испугалась, что Фрэнк изобьет его до смерти, и сделала первое, что пришло в голову. Ударила его ножом. И это сработало! – У меня вырывается нервный смешок. – Потом я вышла на лестницу, села там и стала ждать, не решит ли Фрэнк явиться и отомстить мне. В какой-то момент услышала шаги в темноте, бросилась на человека с ножом, но это оказался не Фрэнк, а незнакомый парень.

– Боже… – выдыхает Джун.

– …твою мать, – заканчивает Рэйвен.

– Вот именно. В общем, этот незнакомец вскоре свалил, а меня позже перевели в другую приемную семью. Вот и все. Но когда я увидела Ксавье в черном худи, мне сразу вспомнилась та ночь. Думаю, у меня случилось что-то вроде флешбэка или ПТСР.

С того дня в моей жизни все переменилось. И подругам никогда не понять, насколько круто. Они изумленно и встревоженно переглядываются, а потом снова смотрят на меня.

– А ты крутая, блин, – хлопает меня по плечу Рэйвен. – Горжусь тем, что ты моя подруга!

– Я тоже, хоть и побаиваюсь тебя теперь, – с улыбкой подмигивает Джун.

– А вы поняли, почему он назвал тебя маленьким ястребом? – морщит лоб Рэйвен. – Что это за бред вообще?

– Понятия не имею, – качаю головой я.

Но я это выясню!

Глава 19. Делайла

В мягких кроссовках мне удается следовать за Ксавье Донованом совершенно бесшумно. Зато дыхание у меня изо рта вырывается со свистом. Пыхчу, как придушенный мопс.

Кардио определенно не мое.

А вот слежка – вполне.

Всю прошлую ночь и весь сегодняшний день Ксавье не выходил у меня из головы. Я ни на чем другом не могла сосредоточиться, лишь задавалась вопросами, которые преследовали меня уже много лет. Аж самой странно, до чего сильно мне приспичило выяснить, что тогда произошло и что сейчас с Беном.

Я иду по пятам за человеком, который признался в убийстве.

В убийстве, совершенном ради меня.

Может, поэтому мне, к собственному удивлению, не так уж страшно. Коленки, конечно, дрожат, но не до такой степени, чтобы развернуться и уйти.

А это было бы умно.

Ну и идиотка же я!

Ксавье спокойно и уверенно, с какой-то убийственной грацией, лавирует между машинами. Я почти бегу и все равно с трудом за ним поспеваю. Он уводит меня все дальше и дальше по лабиринту парковки. Дорогие машины стоят ровными рядами, как солдаты в ожидании генерала. Лишь изредка где-то рядом пара фар прорезывает тьму.

– Подожди! – выкрикиваю я, сама пугаясь громкости собственного голоса.

Ксавье останавливается на полпути и медленно оборачивается ко мне. Именно в этот момент луна выныривает из-за туч. На асфальт ложится его темная тень. В бледном свете мне хорошо видны лишь его губы. Он насмешливо ухмыляется, как и три года назад.

Воспоминания захлестывают меня, и я резко торможу.

«Потому что никому не позволено трогать то, что принадлежит мне».

– Какого черта тебе от меня надо? – спрашивает он.

Его вопрос вырывает меня из плена воспоминаний. Я так и стою посреди дороги, не могу, да и не хочу подходить ближе. Хотя даже не знаю, на каком расстоянии от него в принципе буду чувствовать себя в безопасности.

Мучившие меня вопросы молниями стреляют в мозгу, но на языке застывают. Он еле ворочается, но я заставляю себя сказать хоть что-то – чтобы завязать разговор:

– Почему я?

– А почему нет? – Он склоняет голову набок.

– Это не ответ, – моргаю я.

– Ответ. Просто не тот, который ты хочешь услышать.

Он прав. А чего я ожидала? Качаю головой, поражаясь собственной наивности. И тому, что я напрочь забываю обо всем, когда он рядом. Даже о Бене.

Ксавье приваливается к одному из автомобилей и достает сигареты. Прикуривает, медленно затягивается, прожигая меня взглядом своих серебристых глаз насквозь. Словно дракон, он медленно выпускает дым из ноздрей. И смотрит так жарко, что кажется, у меня сейчас кожа воспламенится.

– Где Бен? – спрашиваю я.

Ксавье снова затягивается – глядя, как его губы обхватывают фильтр сигареты, я сбиваюсь с мысли. У мужчины не должно быть таких чувственных губ. И вообще – такой внешности.

Это просто наглость!

– Он в безопасности.

– Я не об этом спрашивала.

– Но это все, что тебе нужно знать. – Он тушит сигарету о капот «Порше» и бросает окурок на землю. – И в следующий раз, если тебе придет в голову меня искать, лучше не стоит этого делать.

– Можешь кое-что передать Бену?

Ксавье ничего не отвечает, просто стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Это не «да», но и не прямой отказ.

– Скажи ему, что я…

И вдруг раздается жуткий визг, в нос ударяет запах жженой резины. Я резко оборачиваюсь на звук, волосы взмывают волной. Щурюсь и прикрываю рукой глаза, заслоняясь от света фар. Машина все ближе, двигатель уже не рычит, а ревет.

Инстинкт самосохранения велит отпрыгнуть, но пошевелиться я не успеваю. Словно в замедленной съемке отлетаю в сторону, отброшенная сильным толчком. Из легких от удара выбивает весь воздух.

Перед глазами плывет, я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Понимаю, что лежу на чем-то твердом, и это явно не бетон.

Это Ксавье!

– Делайла?

Почему мое имя в его устах звучит так ласково? Губ касается его легкое дыхание. Я смотрю