Как похитить ангела - Татьяна Хьюстон

Эян заметил первым. Его рука замерла на полпути к моему плечу.

— Ангел? Ты дрожишь. Тебе холодно? Страшно? Что случилось?

Саймон нахмурился, его аналитический ум пытался расшифровать мои сигналы.

— Она напряжена. Эян, дай ей пространство. Возможно, мы слишком давим.

Хасан ничего не сказал. Он просто смотрел. Но я видела, как что-то менялось в его лице. Эта дрожь. Этот закрытый жест. Этот беззащитный вид. Для Эяна это был сигнал «успокоить и обнять». Для Саймона — «анализировать и отступить». Но для Хасана... для Хасана это было красной тряпкой. Он видел не страх, а уязвимость. И его тёмная сторона, та самая, которую я ждала, поднимала голову.

Он смотрел на меня — дрожащую, молчаливую, беззащитную — и его ноздри раздувались. Его пальцы сжимались в кулаки. Я видела, как в его глазах загоралось что-то хищное. Что-то, что было там вчера ночью, в коридоре, когда он прижал меня к стене.

Я чуть заметно вздрогнула сильнее — и мои глаза, наполненные влагой, на секунду встретились с его глазами. В них была молчаливая мольба. Или вызов. Он не знал точно. Но он сорвался.

Хасан смотрел на меня — дрожащую, беззащитную, с влажными глазами — и что-то в нём ломалось. Окончательно. Бесповоротно.

Он больше не спрашивал. Не предлагал. Не ждал.

Он просто взял.

Его руки подхватили меня с дивана — сильно, грубо, без колебаний. Я ахнула — искренне, потому что не ожидала такой скорости. Он прижал меня к своей голой груди, и я чувствовала жар его кожи, его учащённое сердцебиение, его запах — табак, виски, лес, что-то дикое и мужское.

— Хасан! — Эян вскочил с дивана. — Ты что делаешь? Она же дрожит! Ты её пугаешь!

Саймон тоже поднялся, но не спешил вмешиваться. Он хмурился, изучал сцену. Его взгляд метался между моим «испуганным» лицом и решительным, почти звериным выражением лица Хасана.

— Подожди, Эян, — сказал он медленно. — Посмотри на неё.

Эян перевёл взгляд на меня. Я дрожала в руках Хасана. Мои глаза влажно блестели. Но я не отталкивала его. Не вырывалась. Мои пальцы... мои пальцы вцепились в его плечи. Будто я держалась за него, а не пыталась освободиться.

— Я... я не понимаю, — растерянно пробормотал Эян. — Она боится или нет? Что происходит?

Хасан не слушал братьев. Весь его мир сейчас сузился до меня — дрожащей, молчаливой, с влажными глазами, вцепившейся в его плечи. Он наклонился ближе. Его лоб почти касался моего. Его голос был низким, вибрирующим, полным тёмного желания:

— Ты дрожишь. Твои глаза мокрые. Но ты не убегаешь. Ты держишься за меня. Чего ты хочешь, ангел? Скажи мне. Или сделай что-нибудь. Потому что я больше не могу. Я не железный. Я сейчас сорвусь — и уже не остановлюсь.

Он ждал. Его дыхание — горячее, рваное — касалось моего лица. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под моими пальцами. Он был на грани. Ещё чуть-чуть — и он сломается окончательно.

И тогда я сделала то, что окончательно сорвало ему крышу.

Я подалась вперёд — совсем чуть-чуть, едва заметно — и прижалась губами к его шее. Не поцеловала. Просто прикоснулась. Тёплое дыхание. Влажные губы. Беззвучная мольба.

Хасан замер на долю секунды. А потом издал звук — низкий, гортанный, почти рык.

— Всё, — выдохнул он хрипло, сдаваясь. — Ты сама этого хотела.

И он понёс меня к лестнице.

Последнее, что я увидела перед тем, как он унёс меня наверх — это лицо Эяна. Он смотрел нам вслед, и в его глазах не было ревности. Было облегчение. Словно он ждал, что кто-то из них наконец сорвётся, и рад, что это оказался Хасан.

Саймон стоял у окна, скрестив руки на груди, и на его лице была странная, задумчивая улыбка. Он не вмешивался. Он, кажется, всё понял.

А потом лестница, ступени, коридор — и дверь в комнату Хасана, распахнутая настежь.

Глава 10. Падение ангела

Хасан нёс меня вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Его руки — стальные, не терпящие возражений — держали меня так, будто я ничего не весила. Я не сопротивлялась. Зачем? Сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было предвкушение. Наконец-то. Наконец-то мой план сработал.

Сзади слышались шаги — Эян и Саймон шли следом. Я слышала их взволнованное дыхание, их переглядывания, и от этого почему-то становилось ещё жарче. Они шли за нами. Они все шли за нами.

— Саймон, что происходит? — голос Эяна, запыхавшийся, почти испуганный. — Мы... мы правда это делаем? Мы её... того?

— Заткнись, Эян. Просто иди. — Саймон. Сдержанный, напряжённый. Но я слышала в его голосе то, чего не слышала раньше: он тоже был на грани.

Хасан пинком распахнул дверь. Это была не моя комната — его спальня. Я поняла это сразу: большая кровать с тёмным постельным бельём, тяжёлые шторы, запах табака и кожи. Его запах. Он опустил меня на кровать — не бросил, но и не положил нежно. Что-то среднее. Я упала на подушки, волосы разметались, свитер задрался, и я почувствовала прохладу воздуха на животе.

Хасан навис надо мной, упираясь руками в матрас по обе стороны от моей головы. Его глаза — дикие, голодные — пожирали меня. Я видела, как тяжело он дышит, как ходят желваки под кожей, как напряжены мышцы на обнажённых плечах. Он всё ещё был на грани. Ещё чуть-чуть — и сорвётся.

— Последний шанс. — Его голос, хриплый, с трудом сдерживаемый, проник прямо в солнечное сплетение. — Кивни, если хочешь, чтобы я остановился. Скажи «мяу». Сделай что угодно. Потому что через минуту я уже не смогу остановиться. Я не шучу.

В комнату вошли Эян и Саймон. Эян остановился у двери, тяжело дыша, его глаза горели. Саймон прошёл дальше и сел в кресло у окна — наблюдать. Я заметила, как его пальцы сжали подлокотники. Даже его хвалёный контроль дал трещину.

Я смотрела на Хасана. На его голодное, напряжённое лицо. На обнажённую грудь со шрамами — карту его прошлой жизни. На расстёгнутые джинсы. Потом я перевела взгляд на Эяна — застывшего у двери с выражением мучительного ожидания, — и на Саймона, который наблюдал за мной из кресла с тем самым исследовательским интересом, но теперь в нём было что-то ещё. Что-то тёмное.

И я сделала то, чего никто из них не ожидал.

Я не кивнула. Не сказала «мяу». Я медленно, не отрывая от Хасана взгляда, подняла руку —