Как похитить ангела - Татьяна Хьюстон

— Продолжим, — сказал он спокойно, но с вызовом.

Эян присвистнул. Саймон задумчиво стасовал колоду.

Я невинно улыбнулась, и мы продолжили игру.

Третий раунд. Саймон раздал карты. Я посмотрела в свои — ничего особенного, но я уже поняла: эти трое не умеют читать моё лицо. Я для них — загадка. И я этим пользовалась.

Я блефовала. Подняла ставку взглядом — лёгкий наклон головы, ресницы в пол. Эян, увидев это, тут же сбросил карты:

— У неё что-то есть! Я пас! Я не хочу проиграть последние штаны!

Саймон колебался дольше. Он изучал меня, прищурившись, но в итоге тоже сбросил:

— Рискованно. Я лучше сохраню то, что на мне.

Хасан не сбросил. Он смотрел на меня в упор. Его глаза — тёмные, цепкие — искали в моём лице намёк, подсказку, что угодно. Но я смотрела на него с той же ангельской невинностью, что и всегда. Он стиснул челюсть и выложил карты. Две пары. Неплохо.

Я перевернула свои. Ничего. Флэш даже близко не стоял. У меня была старшая карта — десятка. Полный блеф.

Эян ахнул. Саймон усмехнулся и покачал головой. Хасан... Хасан смотрел на мои карты, и я видела, как в его глазах загорается что-то опасное. Не злость. Чистое, незамутнённое возбуждение. Я переиграла его. Я, молчаливая ангельская девочка, только что раздела его блефом.

— Ты блефовала, — сказал он низко, с хрипотцой.

Я пожала плечами и сделала невинное лицо.

— Что ж, — Хасан медленно встал. Его пальцы легли на ремень джинсов. — Уговор есть уговор.

Он расстегнул ремень. Медленно. Глядя мне прямо в глаза.

Когда он расстегнул и приспустил штаны, я как бы случайно опустила взгляд — совсем мельком, на долю секунды. Охренеть. Вот это... масштаб. У них у всех такой, интересно?

Мой взгляд — быстрый, почти незаметный — скользнул вниз, задержался ровно настолько, чтобы оценить, и тут же вернулся к лицу Хасана. Но он заметил. Ещё бы он не заметил — он же следил за каждым моим движением, за каждым вздохом.

Его зрачки расширились. Ремень замер в руке.

— Ты посмотрела, — сказал он тихо, с опасной интонацией.

Это был не вопрос. Констатация факта. Он положил ремень на стол — медленно, не отрывая от меня взгляда. Его джинсы всё ещё были на нём, но расстёгнуты, и ткань натянута так, что мой мимолётный взгляд был более чем оправдан.

— Она посмотрела? — Эян ничего не заметил и всё ещё переживал из-за своего проигрыша. — Куда посмотрела? На что? Хасан, ты о чём?

— Эян, заткнись, — Саймон заметил всё. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и наблюдал с интересом. — Там происходит что-то интересное.

Хасан обошёл стол. Медленно. Его шаги — тяжёлые, уверенные. Он остановился за моим стулом, и я почувствовала жар его тела — он стоял слишком близко, почти касаясь моей спины. Его дыхание коснулось моего затылка.

— Ты целый день ходишь тут, молчишь, улыбаешься, кормишь белок, — его голос был у самого уха, интимный, низкий, вибрирующий. — А сейчас — смотришь. Туда. Я видел. Хочешь посмотреть поближе, ангел? Или, может, уже хватит игр? Может, скажешь что-нибудь? Хотя бы слово.

Эян на другом конце стола замер с открытым ртом. Саймон медленно отодвинул карты в сторону — игра явно была окончена. Теперь это была другая игра.

Ну уж нет. Ничего не скажу. Если скажу, то они меня не трахнуть захотят, а убить. Мой словесный понос — то ещё разрушение. Я просто подняла на него голову и невинно похлопала ресницами. Мол, я не при делах. Вообще не понимаю, о чём ты.

Хасан смотрел на меня сверху вниз — на эти невинные глаза, на хлопающие ресницы, на лицо ангела, который якобы вообще не понимает, о чём речь. Его грудная клетка вздымалась. Кадык дёрнулся.

А потом он сделал то, чего никто не ожидал.

Он засмеялся. Коротко, хрипло, будто пробуя забытый звук. Провёл ладонью по лицу и покачал головой.

— Ты невозможна. Ты просто невозможна.

Он отступил на шаг. Не ушёл — просто дал мне пространство. Но его глаза всё ещё горели тем самым тёмным огнём.

— Бля, Хасан, ты меня напугал, — выдохнул Эян с облегчением. Он явно думал, что сейчас будет драка или что похуже. — Я думал, ты её прямо на столе разложишь.

— Мне кажется, она этого и добивается, — сказал Саймон спокойно, но с многозначительной улыбкой. — Просто мы пока не поняли, как именно.

Я продолжала сидеть с невинным лицом. Саймон смотрел на меня — долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на Хасана. Потом на Эяна. И сказал задумчиво:

— Знаете, парни, по-моему, мы имеем дело с весьма необычной ситуацией. Она не боится. Не убегает. Не просит отпустить. Она сидит с нами, играет в карты, раздевает нас и хлопает ресницами, когда Хасан готов взорваться. Это не жертва. Это... я даже не знаю, как назвать.

— Я знаю! — жизнерадостно объявил Эян. — Это судьба! Она — наша судьба! Мы её похитили, а оказалось, что это она нас похитила! У нас теперь есть ангел! Я считаю, надо её оставить. Навсегда.

Он смотрел на меня с надеждой. Хасан молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

Мои глаза расширились: в смысле навсегда? Они сейчас серьёзно?

Я переводила взгляд с Эяна на Саймона, потом на Хасана. В голове — белый шум. Я ожидала чего угодно: угроз, допроса, может быть, наконец-то горячего секса вчетвером. Но не этого. Не «давай оставим её навсегда». Это уже не эротический роман. Это какая-то рождественская сказка про одиноких мужчин, которые нашли в лесу фею и решили её приютить.

Эян, заметив мои расширенные глаза, начал оправдываться, размахивая руками:

— Ну, не в смысле «в клетку посадим»! В смысле... ну... ты тут, с нами. Тебе же нравятся белки? У нас их много! И круассаны! Я каждый день буду печь круассаны! И какао! И вообще что захочешь! Мы тебя не обидим. Мы... мы... ну, ты сама видела. Мы не такие уж и плохие. Ну, похитители, да, но... блять, Саймон, помоги!

Саймон, который всё это время сидел с непроницаемым лицом, откашлялся и подался вперёд. Его голос был спокойным, рассудительным, но в нём слышалась непривычная мягкость:

— Эян имеет в виду, что мы не хотим тебя отпускать. Не в смысле «ты пленница до конца дней». А в смысле... нам с тобой хорошо. Впервые за долгое