Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

теперь спокойствие давалось ему тяжелее. — Даже взрослого нельзя без последствий. Слишком много связей. Одно держится за другое. Если полезть внутрь и начать менять целые пласты, можно разрушить больше, чем исправить.

Лиана почувствовала холод.

— Разрушить что?

Кассиан поднял глаза.

— Его.

Она не сразу поняла.

— В каком смысле?

— В прямом.

Он произнёс это тяжело.

— Память — не шкаф, где можно вытащить один свиток и положить другой. Если ломать глубоко, человек может потерять части характера, привычки, способность связывать события. Иногда остаются провалы. Иногда меняется поведение. Иногда человек просто перестаёт быть тем, кем был.

Лиана смотрела на него.

— И поэтому ты не станешь этого делать.

— Никогда.

Ответ прозвучал сразу.

Без паузы.

Без расчёта.

Лиана увидела в его лице то, чего давно не видела.

Страх за сына.

Настоящий.

— Я не позволю никому повредить Адриана, — сказал Кассиан.

Лиана тихо рассмеялась.

Он нахмурился.

— Что?

— Ты.

— Что я?

— Ты правда веришь в то, что сейчас сказал.

Кассиан выпрямился.

— Разумеется.

— Ты не позволишь никому повредить Адриана.

— Да.

— Кроме себя.

— Я ему не вредил.

— Он боится собственных воспоминаний.

Кассиан резко ответил:

— Потому что ты заставляешь его сомневаться в них.

Лиана закрыла глаза.

Да.

Вот оно.

Он действительно не видел.

Не притворялся.

Не сейчас.

Он искренне считал, что защитил сына, потому что не полез глубже.

— Кассиан, — сказала Лиана и снова открыла глаза. — Он вспоминает моё лицо чужим.

— Он вспоминает тебя такой, какой ты была.

Она почувствовала, как внутри всё замерло.

— Что?

Кассиан понял, что сказал, но отступать не стал.

— Молодой.

— С лицом Селесты.

— Потому что сейчас она несёт больше твоих прежних черт.

Лиана несколько секунд просто смотрела.

— Настоящая мать, — произнесла она тихо. — Вот что ты хочешь сказать?

Он молчал.

— Скажи.

Кассиан стиснул зубы.

— Я хочу, чтобы он сохранил тебя такой, какой ты была в лучшие годы.

Лиана почувствовала, как страх снова превращается в ярость.

— Лучшие для кого?

— Для всех нас.

— Мне было двадцать восемь, когда я учила его плавать.

— Да.

— И ты считаешь, что женщина, которой сейчас сорок один, уже не имеет права быть той матерью?

— Я не говорил этого.

— Ты буквально заменяешь моё лицо в его памяти.

— Не я.

— Ты!

Кассиан шагнул к ней.

— Я не создаю ему ложные воспоминания.

— Тогда что ты создаёшь?

— Ничего!

Он ударил ладонью по столу.

— Образ меняется вслед за связью. Я не могу остановить каждую вторичную реакцию.

— Но можешь остановить сам перенос.

Молчание.

Лиана кивнула.

— Вот именно.

Кассиан отвернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже поздно просто остановить.

— Что случится?

Он не ответил.

— Что случится, Кассиан?

— Это не касается Адриана.

— Всё касается Адриана!

— Нет.

Он резко повернулся.

— Именно поэтому я не позволю тебе больше расспрашивать его.

Лиана рассмеялась.

— Запрещаешь?

— Да.

— Мне?

— Если понадобится.

— В моём доме?

— В доме нашего сына.

Она почувствовала, как пальцы снова сжимаются.

— Ты используешь его против меня.

— Я защищаю его от тебя.

Слова повисли между ними.

Кассиан сам вздрогнул.

Но не забрал их назад.

Лиана медленно кивнула.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Что хорошо?

— Я услышала.

Она пошла к двери.

Кассиан окликнул её.

— Лиана.

Она остановилась.

— Что?

— Не говори с Адрианом о Селесте.

Лиана повернулась.

— А если он сам спросит?

Кассиан помолчал.

— Тогда скажи, что люди иногда путают воспоминания.

— Солги.

— Успокой.

— Солги.

— Не ломай его ради своей правоты!

Лиана почувствовала, как от этой фразы становится почти физически больно.

— Моей правоты?

Она вернулась.

— Ты действительно думаешь, что я хочу победить тебя через собственного сына?

Кассиан не ответил.

— Я хочу, чтобы он помнил свою мать.

— Он помнит.

— Нет.

— Помнит!

Кассиан заговорил горячо, почти отчаянно.

— Он помнит, как ты держала его, когда он болел. Помнит озеро. Помнит ночи. Помнит всё, что ты делала. Разве лицо важнее этого?

Лиана остановилась.

— Для тебя, значит, нет.

Он замолчал.

— Конечно, — сказала она. — Потому что лицо можно заменить. Голос можно заменить. Запах можно заменить. Если поступки остались, какая разница, кто их совершал.

Кассиан устало произнёс:

— Ты опять доводишь всё до абсурда.

— Нет.

Лиана покачала головой.

— Я наконец понимаю твою логику.

Она ушла.

На этот раз муж не остановил.

Адриана она увидела только поздно вечером. Сын сидел в зимнем саду, хотя в это время года там было холодно. Он устроился на каменной скамье возле пустых кадок, обнял колени и смотрел через стеклянную крышу на тёмное небо.

Лиана остановилась у входа.

Мальчик услышал шаги и сразу напрягся.

Она не подошла.

— Можно я посижу здесь? — спросила Лиана.

Адриан пожал плечами.

— Это и твой дом.

Она выбрала другую скамью.

Далеко.

Несколько минут они молчали.

Лиана слышала, как ветер шуршит по стеклу.

— Я не буду спрашивать, — сказала она.

Адриан посмотрел.

— О чём?

— Ни о чём из прошлого.

Он отвёл глаза.

— Отец сказал?

— Нет.

Это была не совсем правда.

Но и не ложь.

— Я сама поняла.

Адриан кивнул.

Снова тишина.

Потом он спросил:

— Я схожу с ума?

Лиана почувствовала, как сердце сжалось.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Она подумала.

— Потому что сумасшедшие обычно не боятся, что память их обманывает.

Адриан усмехнулся.

Слабо.

— Это ты придумала?

— Только что.

Он снова посмотрел на стекло.

— Иногда я вижу тебя нормально.

Лиана не шевельнулась.

Не задавать вопросов.

— А иногда нет, — продолжил Адриан. — И когда не вижу, начинаю пытаться вспомнить сильнее. Тогда становится ещё хуже.

— Не пытайся.

Он повернул голову.

— Как?

— Не заставляй себя.

Лиана сжала руки на коленях.

— Если приходит лицо — пусть приходит. Если другое — тоже. Тебе не нужно выбирать сейчас.

Адриан нахмурился.

— А тебе?

Вот вопрос.

Лиана почувствовала, что ответить честно трудно.

— Мне больно.

Мальчик опустил глаза.

— Извини.

Она резко поднялась.

Потом остановилась, не приближаясь.

— Нет.

Адриан вздрогнул.

Лиана заставила